ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Дом Ночи Дмитрий Колодан Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Глава 1 Глава 1 Сделка Женщина была мертва и знала об этом. Она уже не чувствовала боли. Боль была вначале: яркая вспышка в мгновение выжгла ее изнутри. Боль ушла, и остался только холод, ледяным шаром набухавший внизу живота. Женщина не помнила, как выбралась из горящей машины, не помнила, как вытащила из нее своего ребенка. Это случилось давно, когда она была жива. Сейчас она лежала на мягкой земле, жадно глотавшей последние капли крови. Изломанное тело, освещенное алым пламенем. Муж остался в машине. Сквозь огонь еще виднелся темный силуэт, но женщина не смотрела в ту сторону. Все было кончено. Рядом захлебывался в писклявом крике младенец. Девочка хотела есть, она замерзла и испугалась. Женщина ничем не могла ей помочь. Хотелось плакать от бессилия, но в глазах не оста

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Я помню, что будет, – сказала она, и они пошли к дому, в котором уже накрывали на стол, звенела посуда и слышались голоса. Ветер заметал их следы.

Глава 6

Глава 6 Пустая комната После похорон Сикорского дом опустел. Профессор был далеко не первым, с кем Ива рассталась навсегда. Она помнила многих жильцов, которые уходили и не возвращались. Кто-то успевал попрощаться, иные же просто исчезали без следа. Об одних Ива печалилась, а исчезновения других порой даже не замечала. Она прожила здесь достаточно долго, чтобы свыкнуться с мыслью, что дом Матушки Ночи вовсе не конец пути, а всего лишь остановка в долгом странствии. Однако никогда еще чувство утраты не было столь глубоким, как после смерти профессора. Словно старик унес с собой что-то важное, принадлежавшее только Иве, кусочек ее сердца, должно быть. Теперь пустое место тоскливо ныло, требовало, чтобы его заполнили… Знать бы чем! Месть «настоящему джентльмену»? Она дала слово поквитаться за смерть малышки Авроры и отрекаться от него не собиралась. Но Ива понимала, что время не пришло. Она еще не готова к этой охоте. Не находя себе места, Ива бесцельно бродила по дому. Спускалась в Котельную и поднималась на Чердак, торчала на Кухне и в Гостиной, без стука заходила в комнаты жильцов, порой к немалому их смущению. И лишь одна дверь оставалась для нее под запретом: та, что вела в комнату Сикорского. Ива знала, что рано или поздно ей придется ее открыть, но раз за разом откладывала этот шаг. Дверь манила к себе и с той же силой отталкивала, точно дупло в больном зубе, которое постоянно трогаешь языком, хотя и знаешь, что ничем, кроме боли, это не закончится. Каждый раз Ива проходила мимо на цыпочках и замирала, прислушиваясь: не раздастся ли с той стороны какой-нибудь звук? Скрип кресла-каталки, шелест книжных страниц или сухое старческое покашливание. Она знала, что это невозможно, и все равно ждала. Все-таки это был дом Матушки Ночи, и иногда здесь случались чудеса. – Что ты ищешь? – как-то спросил ее Некто Тощий. – Не знаю, – вздохнула Ива. – То, чего уже не вернуть. Некто Тощий повел костлявыми плечами. Под свободной одеждой шевельнулись обрубки крыльев. – Я знаю, что это такое… – сказал он и надолго замолчал. Ива терпеливо ждала, когда он продолжит. Может, он решится и расскажет ей свою историю? О том, как он лишился крыльев и каким ветром его занесло в дом Матушки… Но Некто Тощий заговорил о профессоре: – Он был хорошим человеком. Знал много удивительных вещей. Мне жаль, что он ушел. – Мне тоже, – сказала Ива и вышла из комнаты. Без всякой причины она обиделась. Ива считала, что смерть Сикорского – это ее горе, и не хотела делить его с кем-то еще. Не только с человеком-птицей, но даже с Матушкой.