Сам он тоже присоединился к трапезе: ел руками прямо из банки и, причмокивая, облизывал пальцы. За то время, что он провел на пароходе, старик окончательно забыл о манерах. – Да ты ешь, ешь, не стесняйся. А то уж больно ты тощая. Кожа да кости. Буньипу не понравится, когда он за тобой придет. Ива замерла с поднесенной ко рту ложкой. Видимо, это была шутка, но Ива не поняла, в чем ее смысл. – Нет никакого буньипа, вы его выдумали, – сказала она. Хендерсон хрюкнул и тыльной стороной ладони вытер жирные губы. – Серьезно? Ты так думаешь? – Я в этом уверена, – ответила Ива, хотя едва удержалась от того, чтобы добавить слово «почти». Она видела призраков и говорящих зверей, людей-оленей и поющие деревья, играла с чертополохами и Китайскими Младенцами, не говоря о Матушке и о бабуле. После такого любой буньип, кем бы он ни был, уже не покажется чем-то странным и невозможным. На самом деле Иву смущало не то, что говорил господин Капитан, а то, как он об этом говорил. Будто сам он не верил в этого буньипа, а использовал это слово, как оправдание для всего и вся. – Нет буньипа? – Господин Капитан покачал головой. – Глупая девочка. Посмотрим, как ты запоешь, когда он явится за тобой. Он приходит ночью. – Уже ночь, – заметила Ива, и Хендерсон кивнул: – Именно. Недолго осталось. Она посмотрела на открытую дверь камбуза. – Хочешь прогуляться по палубе? – прочитал ее мысли старик. Ива кивнула. – Почему бы и нет? – сказал Хендерсон. – Лучше тебе самой все увидеть, избавит от глупых мыслей. Он отбросил в сторону консервную банку и указал на дверь. Хотя солнце и закатилось, снаружи было все так же жарко; закат так и не принес вожделенной прохлады. Казалось, жаром дышит сама земля, и река, и пароход – все вокруг. Сейчас Ива многое бы отдала за пригоршню хрустящего снега лишь для того, чтобы прижать его к лицу. Интересно, а что сейчас делает Матушка? Заметила ли она, что дочери нет дома? Ищет ли она ее? Но Ива не чувствовала ее присутствия. Эта ночь была такой же пустой, как и темнота железной коморки. – Какие чудесные звезды, не правда ли, господин Капитан? – опять голос-воспоминание . – Вы правы, мадам. Невероятное зрелище. Аж дух захватывает. – Да… Там, где я родилась, звезды совсем другие. Обычно их вообще не разглядеть: все облака да туманы. А здесь… Ива подняла взгляд. Звезд на небе и в самом деле было много, но все тусклые и бледные, как будто светили вполсилы. Даже не сравнить со сверкающими бриллиантами, которые распускались над Большим Лесом холодными зимними ночами. Видимо, жара этих мест приглушила их свет. И узор, в который они складывались, был чужой и неправильный. – Здесь тихо, – сказала Ива. – В моем Лесу так не бывает. Ночью там поют птицы и кричат звери – оглохнуть можно.

Об этой истории
Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Дом Ночи Дмитрий Колодан Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Глава 1 Глава 1 Сделка Женщина была мертва и знала об этом. Она уже не чувствовала боли. Боль была вначале: яркая вспышка в мгновение выжгла ее изнутри. Боль ушла, и остался только холод, ледяным шаром набухавший внизу живота. Женщина не помнила, как выбралась из горящей машины, не помнила, как вытащила из нее своего ребенка. Это случилось давно, когда она была жива. Сейчас она лежала на мягкой земле, жадно глотавшей последние капли крови. Изломанное тело, освещенное алым пламенем. Муж остался в машине. Сквозь огонь еще виднелся темный силуэт, но женщина не смотрела в ту сторону. Все было кончено. Рядом захлебывался в писклявом крике младенец. Девочка хотела есть, она замерзла и испугалась. Женщина ничем не могла ей помочь. Хотелось плакать от бессилия, но в глазах не оста





