Буньип забрал его – он все берет себе. – Кука?.. – Слово показалось ей знакомым. Кажется, она видела его в одной из энциклопедий профессора Сикорского, но пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить, что оно означает. – Кукабарра? Это такая… птица? – Нет здесь никаких птиц, – отрезал Хендерсон. – Один буньип. Запомни это. Ива нахмурилась. Жуткий хохот стих, но ей казалось, будто она все еще слышит низкий рокочущий звук, срывающийся на визг. Еще одно застывшее воспоминание этой земли и этой реки? Иве казалось, будто она плывет во времени, одновременно во всех направлениях, растворяется в нем и теряет саму себя. – Это кукабарра, девочки, – сказала «жаба в кружевах». – Ее еще называют смеющийся зимородок. – Она так страшно кричит. – Новый голос, знакомый и незнакомый. – У меня от нее мурашки забегали… – Глупости. Самая обыкновенная птица, не нужно ее бояться. Аборигены считают крик кукабарры добрым знаком. Своим криком кукабарра призывает рассвет. А еще говорят, что тот, кто его услышит, обязательно вернется, как если бы бросил монетку в фонтан. – Я не хочу сюда возвращаться. Я хочу домой. – Прекрати сейчас же! – Голос «жабы в кружевах» прозвучал неожиданно зло и… испуганно? – Не бойтесь, девочки, мы обязательно отсюда выберемся. Я… – Сколько их было? – спросила Ива. – Кого? – Хендерсон сделал вид, что не понял, о ком идет речь, но лицо его скривилось. – Девочек из приюта, – сказала Ива. – Тех, которые пропали. – Я не говорил, что они пропали. – Голос старика прозвучал сипло, будто он задыхался. – Они просто… – Сколько? – перебила его Ива. Господин Капитан выдохнул сквозь сжатые зубы. – Одиннадцать, – наконец сказал он, – одиннадцать вместе с воспитателем… Ты разве не помнишь? – Нет! Откуда? Я не… – И тут Ива прикусила язык. На самом деле она помнила. В голове одно за другим стали появляться имена: Алиса, Маргарет, Гертруда… Десять имен, которые ничего для нее не значили и в то же время значили очень много. – Разумеется, ты все помнишь. Ты же была там… – Нет! – вскрикнула Ива. – Неправда! Старик крепко схватил ее за плечи: – Скажи… Скажи мне, что случилось? Куда они пропали?! Он тряхнул ее так сильно, что лязгнули зубы – Ива чуть не откусила себе кончик языка. – Где они? Говори! – Я не знаю. Не знаю! Ива сжалась, уверенная, что сейчас Хендерсон ее ударит. Старик и в самом деле занес руку. Но он сдержался и схватился за голову. С потрескавшихся губ сорвался мучительный стон, куда более жуткий, чем смех кукабарры. – Я ведь знаю, что это ты, – прохрипел он. – Явился меня мучить, да? Специально принял этот облик, чтобы мне было больнее? – Я не… – Зачем? Зачем ты так делаешь? Может, хватит? Я больше не могу. Просто убей меня, и покончим с этим. Ива смотрела на старика и не знала, что сказать.

Об этой истории
Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Дом Ночи Дмитрий Колодан Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Глава 1 Глава 1 Сделка Женщина была мертва и знала об этом. Она уже не чувствовала боли. Боль была вначале: яркая вспышка в мгновение выжгла ее изнутри. Боль ушла, и остался только холод, ледяным шаром набухавший внизу живота. Женщина не помнила, как выбралась из горящей машины, не помнила, как вытащила из нее своего ребенка. Это случилось давно, когда она была жива. Сейчас она лежала на мягкой земле, жадно глотавшей последние капли крови. Изломанное тело, освещенное алым пламенем. Муж остался в машине. Сквозь огонь еще виднелся темный силуэт, но женщина не смотрела в ту сторону. Все было кончено. Рядом захлебывался в писклявом крике младенец. Девочка хотела есть, она замерзла и испугалась. Женщина ничем не могла ей помочь. Хотелось плакать от бессилия, но в глазах не оста





