ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1927 год, СССР, НЭП, борьба агитбригад против мракобесия и религиозных предрассудков. Приключения Генки Капустина продолжаются... Агитбригада-4 А. Фонд 1927 год, СССР, НЭП, борьба агитбригад против мракобесия и религиозных предрассудков. Приключения Генки Капустина продолжаются... Пролог Пролог Савелий Филимонович Селёдкин, пожилой бывший конторщик, бестолковый и безответственный по молодости и посему наделавший дюжину детей, о которых даже знать не хотел, жил в городе N одиноко и тихо. Он никому не мешал и старался, чтобы и ему не мешали. Людей он с возрастом уже, в принципе, не любил, впрочем, как и кошек, собак и прочих тварей. Поэтому норовил вне дома пересекаться с ними поменьше. Вот и сегодня Савелий Филимонович прихватил бидончик под молоко, запахнул стёганную кухвайку на все пуговицы (и даже воротник поднял повыше), аккуратно отсчитал ровно один рубль двадцать восемь копеек, положил их в карман и вышел из коммунальной квартиры на улицу. Здесь следует отметить, что квартира, хоть и считалась коммунальной, но проживал там Савелий Филимонович единолично. Остальные комнаты были заперты. В одной числился красноармеец Фёдунов, сгинувший где-то в вихре времён, но так как выписать его забыли, то комната так и осталась стоять бесхозной. Вторая комната принадлежала товарищу Бердымухамедову, который проживал, говорят, где-то аж на территории Туркменской СССР, но прописан был почему-то в коммуналке города N. Впрочем, Савелия Филимоновича такие демографические выверты интересовали

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кто-то пальнул в воздух.

Это дополнительно ускорило меня.

Не знаю, сколько я так бежал, но уже через какое-то время я окончательно выдохся — лёгкие работали, как кузнечные меха, хрипели, хлюпали, воздух со свистом вырывался из рта.

Я чувствовал, что ещё два шага и я тут и рухну, и сразу сдохну.

— Генка, ещё немного! — пытался поддержать меня Енох, — этот переулок пробежишь и дальше есть где спрятаться.

Не знаю, как я смог преодолеть эти последние пару сотен метров.

— Сюда! — раздался долгожданная команда Еноха.

Я влетел в какой-то сарай и без сил рухнул прямо на землю. В глазах аж потемнело. Кровь так громко стучала в ушах, что я чуть не оглох.

Я лежал, сипло дыша, и всё никак не мог отдышаться. Надеялся, что преследователи отстали. Если бы они сейчас настигли меня, то я бы ничего им сделать не смог.

— Они заблудились и тебя потеряли! — удовлетворённо сказал Енох, — немного посидишь, а когда стемнеет, я тебя отсюда выведу.

Я могу благодарно только прохрипеть нечто бессвязное, но Енох понял и замерцал от удовольствия. Похвалу он любил.

Не знаю, сколько я так лежал, почти без сил, как вдруг над головой раздался испуганный голос Еноха:

— Генка, Генка! Очнись! Сюда идёт тот очкарик!

Глава 3

Глава 3

Что может противопоставить пятнадцатилетний пацан против матёрого чекиста с опытом? А вот если внутри этого пацана сидит взрослый попаданец? И плюс у этого попаданца есть ещё и призрачный дух-скелет?

— Енох, — прошипел я, — отведёшь глаза!

А сам схватил какое-то полено. Оно было, увы, небольшое. Но для моих целей достаточно.

Какое-то время не происходило ничего. Остро пахло пылью и мышами, так, что хотелось чихнуть. Было тихо, лишь слышалось, как где-то в стенке скреблась мышь и стучало моё сердце. Наконец, послышались еле слышные шаги. Кто-то осторожно крался, стараясь не спугнуть жертву.

— «Как во второсортных боевиках», — эта глупая мысль заставила усмехнуться и напряжение сразу ушло.

Скрипнула дверь, и очкарик тенью просочился в сарай. Он ступал тихо и старался не дышать.

«Где этот чёртов Енох!» — я уже начинал злиться.

Очкарик вышел на середину сарая и принялся судорожно оглядываться. Вдруг, он словно услышал что-то, подошёл к большой щели в противоположной от меня стене и принялся в неё заглядывать.

Пора!

Я неслышно скользнул к нему и изо всей дури шарахнул по его затылку поленом.

Он рухнул сразу, не издав даже звука.

— Ты что, убил его? — моментально материализовался Енох и укоризненно покачал лысой черепушкой. — В Писании сказано: никакой человекоубийца не имеет жизни вечной, в нём пребывающей!*

— Ой, не зуди! — отмахнулся я и потрогал венку на шее очкарика. — Да живой он, живой.

— Что делать с ним будешь? — не унимался Енох.

Я пожал плечами: убивать придурка не хотелось, работа у него такая.