И тут вдруг автомобиль особенно громко чихнул и остановился так внезапно, что я чуть не влетел лбом в перегородку. Еле успел руками спружинить.
— Ч-чёрт! — ругнулся я.
В кабине заругался водитель. Раздались рассерженные голоса чекистов.
Замерцало зелёным и появился Енох. Довольный, как объевшийся сметаны кот.
— Ну как я⁈ — довольно произнёс он. — Трубку какую-то выдернул.
— Молодец, — похвалил я безэмоциональным тоном. — Но меня это всё равно не спасёт. Сейчас водитель трубку воткнёт обратно, и мы дальше поедем.
— Эээээ… — растерянно промычал нечто нечленораздельное Енох.
— Надо было хоть какое-то задымление устроить, — грустно сказал я, — а лучше — пожар. Им бы пришлось выпустить меня.
— Пожар? Я сейчас!
Енох опять замерцал и исчез, а я остался сидеть, прислушиваясь к окружающим автомобиль звукам.
Вот мотор заурчал, дважды пыхнул и принялся работать как раньше.
— Фиаско, — подытожил я.
Ну что же, мы попытались. Жаль, затея не удалась.
Захлопали дверцы в кабине — водитель и чекисты сели обратно в машину.
Через миг автомобиль тронулся. Моё сердце тоскливо сжалось. Честно скажу, умирать не хотелось совершенно. Причём даже не смерти я боялся, а все эти допросы и пытки. В той, моей жизни, я много об этом читал, и испытать всё это на себе мне совершенно не хотелось.
Да и перед вредным дедком было неудобно. Всё же договорились. Он своё обещание выполнил, а я вот его, получается, кинул.
Нехорошо вышло.
Пока я предавался сомнениям, автомобиль опять внезапно остановился. На этот раз я, не ожидая, что Енох опять сломает двигатель — таки влепился лбом в перегородку.
Почёсывая шишку на лбу, я ждал. И тут потянуло дымком. Опять захлопали дверцы. Голоса теперь были испуганные.
Я приготовился. Сердце колотилось, как сумасшедшее.
И да, буквально через миг дверь звякнула и один из сопровождавших очкарика чекистов распахнул дверь и велел мне вылезать.
Я вылез.
— Руки держать за спиной! — велел чекист.
Я послушно задвинул руки назад.
— Сюда!
Я пошел за мужиком. Мы отошли от автомобиля, из капота которого уже конкретно так валил чёрный едкий дым.
Водитель бегал вокруг, в безуспешных попытках предотвратить возгорание. Рядом ругался очкарик.
Внезапно зашипело сильнее, и рвануло так, что пламя поднялось высоко вверх. Мы еле успели отскочить. У меня от жара аж брови выгорели, наверное.
Чекисты ругались уже вовсю.
— Там же портфель! Документы! — вскричал очкарик и оба чекиста (и мой охранник тоже) бросились к горящей машине.
Лучшего момента было не найти.
Материализовался Енох:
— Налево беги! — велел он.
И я побежал. Изо всех сил.
Я не бегал так быстро никогда в жизни. Ни в той, ни в этой.
Енох вёл меня, командуя куда бежать:
— Прямо! Налево! Прямо! Направо! Поворот направо!
Я еле успевал выполнять команды.
Сзади раздавались злые крики.






