ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1927 год, СССР, НЭП, борьба агитбригад против мракобесия и религиозных предрассудков. Приключения Генки Капустина продолжаются... Агитбригада-4 А. Фонд 1927 год, СССР, НЭП, борьба агитбригад против мракобесия и религиозных предрассудков. Приключения Генки Капустина продолжаются... Пролог Пролог Савелий Филимонович Селёдкин, пожилой бывший конторщик, бестолковый и безответственный по молодости и посему наделавший дюжину детей, о которых даже знать не хотел, жил в городе N одиноко и тихо. Он никому не мешал и старался, чтобы и ему не мешали. Людей он с возрастом уже, в принципе, не любил, впрочем, как и кошек, собак и прочих тварей. Поэтому норовил вне дома пересекаться с ними поменьше. Вот и сегодня Савелий Филимонович прихватил бидончик под молоко, запахнул стёганную кухвайку на все пуговицы (и даже воротник поднял повыше), аккуратно отсчитал ровно один рубль двадцать восемь копеек, положил их в карман и вышел из коммунальной квартиры на улицу. Здесь следует отметить, что квартира, хоть и считалась коммунальной, но проживал там Савелий Филимонович единолично. Остальные комнаты были заперты. В одной числился красноармеец Фёдунов, сгинувший где-то в вихре времён, но так как выписать его забыли, то комната так и осталась стоять бесхозной. Вторая комната принадлежала товарищу Бердымухамедову, который проживал, говорят, где-то аж на территории Туркменской СССР, но прописан был почему-то в коммуналке города N. Впрочем, Савелия Филимоновича такие демографические выверты интересовали

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И тут вдруг автомобиль особенно громко чихнул и остановился так внезапно, что я чуть не влетел лбом в перегородку. Еле успел руками спружинить.

— Ч-чёрт! — ругнулся я.

В кабине заругался водитель. Раздались рассерженные голоса чекистов.

Замерцало зелёным и появился Енох. Довольный, как объевшийся сметаны кот.

— Ну как я⁈ — довольно произнёс он. — Трубку какую-то выдернул.

— Молодец, — похвалил я безэмоциональным тоном. — Но меня это всё равно не спасёт. Сейчас водитель трубку воткнёт обратно, и мы дальше поедем.

— Эээээ… — растерянно промычал нечто нечленораздельное Енох.

— Надо было хоть какое-то задымление устроить, — грустно сказал я, — а лучше — пожар. Им бы пришлось выпустить меня.

— Пожар? Я сейчас!

Енох опять замерцал и исчез, а я остался сидеть, прислушиваясь к окружающим автомобиль звукам.

Вот мотор заурчал, дважды пыхнул и принялся работать как раньше.

— Фиаско, — подытожил я.

Ну что же, мы попытались. Жаль, затея не удалась.

Захлопали дверцы в кабине — водитель и чекисты сели обратно в машину.

Через миг автомобиль тронулся. Моё сердце тоскливо сжалось. Честно скажу, умирать не хотелось совершенно. Причём даже не смерти я боялся, а все эти допросы и пытки. В той, моей жизни, я много об этом читал, и испытать всё это на себе мне совершенно не хотелось.

Да и перед вредным дедком было неудобно. Всё же договорились. Он своё обещание выполнил, а я вот его, получается, кинул.

Нехорошо вышло.

Пока я предавался сомнениям, автомобиль опять внезапно остановился. На этот раз я, не ожидая, что Енох опять сломает двигатель — таки влепился лбом в перегородку.

Почёсывая шишку на лбу, я ждал. И тут потянуло дымком. Опять захлопали дверцы. Голоса теперь были испуганные.

Я приготовился. Сердце колотилось, как сумасшедшее.

И да, буквально через миг дверь звякнула и один из сопровождавших очкарика чекистов распахнул дверь и велел мне вылезать.

Я вылез.

— Руки держать за спиной! — велел чекист.

Я послушно задвинул руки назад.

— Сюда!

Я пошел за мужиком. Мы отошли от автомобиля, из капота которого уже конкретно так валил чёрный едкий дым.

Водитель бегал вокруг, в безуспешных попытках предотвратить возгорание. Рядом ругался очкарик.

Внезапно зашипело сильнее, и рвануло так, что пламя поднялось высоко вверх. Мы еле успели отскочить. У меня от жара аж брови выгорели, наверное.

Чекисты ругались уже вовсю.

— Там же портфель! Документы! — вскричал очкарик и оба чекиста (и мой охранник тоже) бросились к горящей машине.

Лучшего момента было не найти.

Материализовался Енох:

— Налево беги! — велел он.

И я побежал. Изо всех сил.

Я не бегал так быстро никогда в жизни. Ни в той, ни в этой.

Енох вёл меня, командуя куда бежать:

— Прямо! Налево! Прямо! Направо! Поворот направо!

Я еле успевал выполнять команды.

Сзади раздавались злые крики.