Хотя с другой стороны, не пошел же он искусствоведом или библиотекарем, душа лежала именно к такому вот. Значит душа у него не очень. Но и оставлять врага в живых, да ещё такого мощного врага — не самое умное решение. Я в этом уже убедился: того же Епифана нужно было сразу прихлопнуть.
— Нужно подчистить ему память, — задумчиво сказал я. — Тогда не придётся его убивать.
Енох согласился, что было нечасто.
— Ты можешь? — спросил я.
— Что именно?
— Стереть ему последние воспоминания?
— Ты же знаешь, что нет! — возмутился Енох, — Моня мог, но после того, как он начал материализоваться, и ты загнал его в тот труп — уже не может.
— И что делать? — расстроился я, — я не хочу его убивать. Но, наверное, придётся…
— Ты ведь уже удалял воспоминания! — вспомнил Енох, — помнишь, у тебя в той книге заклинание какое-то было, ты его читал и человек сразу забывал последние события? Ты на хозяйке флигеля тренировался, помнишь? И на Татьяне, и на Изабелле…
— Книга спрятана, — кивнул я, — нужно срочно её достать.
— А с ним что делать? — спросил Енох.
— Слушай, ты можешь порыскать тут по окрестностях, поискать подвал какой-нибудь или яму?
— Зачем искать, в соседнем амбаре есть подвал, довольно глубокий и заброшенный. Здесь недалеко.
Я, кряхтя, и проклиная всё на свете, перетащил связанного разорванной на длинные жгуты гимнастёркой очкарика. Остатки ткани сунул ему в рот в виде кляпа.
— Тяжеленный, гад, — возмущённо посетовал я, перетаскивая гада. — На казённых харчах отожрался.
Енох заржал, как конь. Ну да, ему хорошо, тащить же мне приходится.
Труднее всего было опустить его в глубокий погреб, где не было лестницы, чтобы не переломать ему руки и ноги. Но как-то справился, хоть и семь потов с меня сошло.
— Надеюсь, он не развяжется, — выдохнул я, утирая пот.
— Надо искать книгу быстро, — заметил Енох, — а то он тут и умереть может, в этом подвале.
Я согласился, Енох был абсолютно прав.
— Пошли! — сказал Енох.
И хоть хотелось сесть на землю, пришлось идти. Кроме того, очкарик же был не один. Где-то здесь, в этих полузаброшенных трущобах могут быть его коллеги. Не хотелось бы встретиться.
Я шел вслед за Енохом. И казалось длинной дороге не будет ни конца, ни края.
— Сколько ещё? — прохрипел я, пытаясь отдышаться, пить хотелось адски.
— Два поворота осталось, — сказал Енох.
Но я уже, зная, что для Еноха два поворота, то для меня двадцать два поворота, не сильно приободрился, однако шел на морально-волевых.
— Ну что там? — прорычал я, теряя терпение.
— Сюда!
Я нырнул за Енохом в дыру в заборе и вдруг нос к носу столкнулся с теми двумя чекистами, которые были с очкариком.
В первое мгновение обалдели и они, и я.






