ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1927 год, СССР, НЭП, борьба агитбригад против мракобесия и религиозных предрассудков. Приключения Генки Капустина продолжаются... Агитбригада-4 А. Фонд 1927 год, СССР, НЭП, борьба агитбригад против мракобесия и религиозных предрассудков. Приключения Генки Капустина продолжаются... Пролог Пролог Савелий Филимонович Селёдкин, пожилой бывший конторщик, бестолковый и безответственный по молодости и посему наделавший дюжину детей, о которых даже знать не хотел, жил в городе N одиноко и тихо. Он никому не мешал и старался, чтобы и ему не мешали. Людей он с возрастом уже, в принципе, не любил, впрочем, как и кошек, собак и прочих тварей. Поэтому норовил вне дома пересекаться с ними поменьше. Вот и сегодня Савелий Филимонович прихватил бидончик под молоко, запахнул стёганную кухвайку на все пуговицы (и даже воротник поднял повыше), аккуратно отсчитал ровно один рубль двадцать восемь копеек, положил их в карман и вышел из коммунальной квартиры на улицу. Здесь следует отметить, что квартира, хоть и считалась коммунальной, но проживал там Савелий Филимонович единолично. Остальные комнаты были заперты. В одной числился красноармеец Фёдунов, сгинувший где-то в вихре времён, но так как выписать его забыли, то комната так и осталась стоять бесхозной. Вторая комната принадлежала товарищу Бердымухамедову, который проживал, говорят, где-то аж на территории Туркменской СССР, но прописан был почему-то в коммуналке города N. Впрочем, Савелия Филимоновича такие демографические выверты интересовали

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Никогда не подходи больше ко мне! Я замуж вышла! А вот ты для меня умер! Сдох! Я сколько буду жить, столько буду мстить тебе! — с этими словами она развернулась и торопливо ушла.

А я остался один. С одной стороны, на меня снизошло огромное облегчение. Изабелла хоть и была красивая женщина, но практически душила меня. А с другой стороны, я радовался, что последняя ниточка, связывающие меня с ней, была оборвана.

— Дурак ты, Генка! — возле меня, мерцая, появился Енох. — Такую бабу профукал.

Я не стал ему ничего отвечать, посмотрел на часы и заторопился.

Дальнейшую дорогу помню урывками.

В одном месте, чуть не столкнулся с чекистами. Шарахнулся в какой-то воняющий кошками подъезд, но, по-моему, один меня заметил. На пустынной улице послышались шаги, они звучали чересчур громко.

Я влетел на третий этаж и попытался выскочить через чёрную лестницу. К сожалению дверь оказалась заперта. Я несколько раз на неё навалился, ударил плечом, но вышибить не смог. Рядом хлопнула дверь, я осторожно выглянул — на площадку вышла какая-то древняя старуха. Она куталась в платок и близоруко щурилась:

— Чегой шумишь сынок? — прошамкала она, увидев меня, и закашлялась, — ходють и ходють, спокойно спать не дают. Чегой тебе надобно?

— Да заблудился я, бабушка, — тихо ответил я и добавил, — вы не знаете, есть тут ещё один выход?

— Нету сынок, — прошамкала она. — был ещё один ход, но заложили его. Ещё до революции заложили.

А я спросил:

— А кто живёт в этой квартире, кроме вас, бабушка?

— Одна живу я, сынок, — тревожно ответила старуха.

Ни слова не говоря, я рванул в её квартиру, добежал до окна. Выглянул осторожно на улицу из-за старой шторы. Там, на улице, мелькнула тень и тотчас скрылась в подъезде. По лестнице затопали — кто-то торопливо бежал за мной вверх.

Старуха стояла в коридоре, испуганно вылупившийся на меня. Руки и голова её тряслись от старости.

— Бабушка, никому не говори, пожалуйста, — шепнул я и положил один пирог на накрытый газетами стол. — Богом тебя прошу.

А сам уже открыл окно и выпрыгнул на улицу. Хорошо, внизу был деревянный настил, под которым хранились дрова, так что не расшибся. Не знаю скажет ли старуха или нет, но я надеялся, что не скажет.

Дальше я бежал по улице, не видя ничего впереди. Моим навигатором был Енох. Периодически он шипел мне в ухо:

— Направо! Налево! Прямо! Осторожно вперёд! Впереди опасность!

Таким образом я мог хоть как-то сориентироваться и не попасть в неприятность.

Я долго бежал, пока опять не стал слышать сзади шаги. Они раздавались все ближе и ближе. За мной бежала как минимум с десяток солдат. Во всяком случае мне так казалось.

Городские улочки петляли, так что бежать было сложно. И так я добежал до железнодорожных путей.