— Никогда не подходи больше ко мне! Я замуж вышла! А вот ты для меня умер! Сдох! Я сколько буду жить, столько буду мстить тебе! — с этими словами она развернулась и торопливо ушла.
А я остался один. С одной стороны, на меня снизошло огромное облегчение. Изабелла хоть и была красивая женщина, но практически душила меня. А с другой стороны, я радовался, что последняя ниточка, связывающие меня с ней, была оборвана.
— Дурак ты, Генка! — возле меня, мерцая, появился Енох. — Такую бабу профукал.
Я не стал ему ничего отвечать, посмотрел на часы и заторопился.
Дальнейшую дорогу помню урывками.
В одном месте, чуть не столкнулся с чекистами. Шарахнулся в какой-то воняющий кошками подъезд, но, по-моему, один меня заметил. На пустынной улице послышались шаги, они звучали чересчур громко.
Я влетел на третий этаж и попытался выскочить через чёрную лестницу. К сожалению дверь оказалась заперта. Я несколько раз на неё навалился, ударил плечом, но вышибить не смог. Рядом хлопнула дверь, я осторожно выглянул — на площадку вышла какая-то древняя старуха. Она куталась в платок и близоруко щурилась:
— Чегой шумишь сынок? — прошамкала она, увидев меня, и закашлялась, — ходють и ходють, спокойно спать не дают. Чегой тебе надобно?
— Да заблудился я, бабушка, — тихо ответил я и добавил, — вы не знаете, есть тут ещё один выход?
— Нету сынок, — прошамкала она. — был ещё один ход, но заложили его. Ещё до революции заложили.
А я спросил:
— А кто живёт в этой квартире, кроме вас, бабушка?
— Одна живу я, сынок, — тревожно ответила старуха.
Ни слова не говоря, я рванул в её квартиру, добежал до окна. Выглянул осторожно на улицу из-за старой шторы. Там, на улице, мелькнула тень и тотчас скрылась в подъезде. По лестнице затопали — кто-то торопливо бежал за мной вверх.
Старуха стояла в коридоре, испуганно вылупившийся на меня. Руки и голова её тряслись от старости.
— Бабушка, никому не говори, пожалуйста, — шепнул я и положил один пирог на накрытый газетами стол. — Богом тебя прошу.
А сам уже открыл окно и выпрыгнул на улицу. Хорошо, внизу был деревянный настил, под которым хранились дрова, так что не расшибся. Не знаю скажет ли старуха или нет, но я надеялся, что не скажет.
Дальше я бежал по улице, не видя ничего впереди. Моим навигатором был Енох. Периодически он шипел мне в ухо:
— Направо! Налево! Прямо! Осторожно вперёд! Впереди опасность!
Таким образом я мог хоть как-то сориентироваться и не попасть в неприятность.
Я долго бежал, пока опять не стал слышать сзади шаги. Они раздавались все ближе и ближе. За мной бежала как минимум с десяток солдат. Во всяком случае мне так казалось.
Городские улочки петляли, так что бежать было сложно. И так я добежал до железнодорожных путей.






