И ехать куда-то в Германию, не хотелось. Там уже неспокойно. Мне интересно было посетить Францию. Ну, или на худой конец, Чехию. Хотя и там уже неспокойно. Но, чтобы нормально устроиться, нужны деньги. Или знакомства. А кроме пожилого профессора латинского языка, я не знал там никого. Авось приеду к нему и попрошусь на кафедру, да хоть и уборщиком. Для легализации и проживания на первое время — сойдёт. А там дальше разгуляемся.
Была ещё мысль выдать себя за внука какого-нибудь графа и пройтись по казино. И эта мысль всё больше и больше мне нравилась. Но нужно было, чтобы кто-то ввёл меня в общество и представил. И Джузеппе Маркони подходил для этого как нельзя лучше.
Я прекрасно понимал, что здесь, в городе N, ничего хорошего впереди меня не ждёт. Но при этом мне хотелось сохранить для себя тылы, пути отступления. Рано или поздно я сюда, в город, вернусь, и мне нужны будут соратники. Начинать всё с нуля, глупо. Тем более что со мной теперь общаются люди такого уровня.
— Енох, — сказал я. — Я пойду вперёд, а ты, пожалуйста, смотри вокруг.
Енох кивнул, замерцал и исчез.
А я пошел на воняющей конским навозом и дымом из печных труб улице.
Чтобы сократить путь, возле здания с огромной вывеской«Кусторг. Цены снижены. В большом выборе: игрушки мягкие от 20 к, металлические от 30 к., русская набойка от 1 ₽ 05 к., художественные изделия из папье-маше от 2 ₽ 40 к.» , свернул в парк. Это был густо заросший молодым ясеневым подростом небольшой сквер, здесь любили ошиваться всякие подозрительные личности. Поэтому добропорядочные граждане обходили парк стороной, даже днём.
Вот именно сюда я и направился.
К моему несказанному удивлению, за поворотом, на боковой аллейке, нос к носу я столкнулся… с Изабеллой.
— Ты? — удивилась она. И от такого удивления её красивые, с поволокой, глаза распахнулись ещё шире, а густо накрашенные ресницы затрепетали.
— Я, — пробормотал я, не зная, радоваться или огорчаться.
Если и раньше она была красивая, шикарная женщина, то сейчас Изабелла расцвела ещё больше, налилась жизнью. За то время, когда я её не видел, она раздобрела, округлилась. Но даже такая полнота её не портила. Была она в синем суконном пальто и меховой горжетке. Волосы уложены в замысловатую причёску, которую венчала шапочка-таблетка с куцей вуалькой.
Она быстро пришла в себя и посмотрела на меня глубоким нечитаемым взглядом. А затем поджала губы, так, что они превратились в белую ниточку:
— Ну что, скотина, где ты пропадал? — зло процедила она.
— Ты чего, Изабелла? — удивился я. — Давай поговорим?
— Не хочу тебя даже слышать! — закричала вдруг Изабелла. — Я тебя ждала, ждала! А ты уехал, даже не попрощался со мной! Ты скрывался от меня, скотина!
— Подожди Изабелла… — опять хотел сказать я, но она меня снова перебила.






