ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1927 год, СССР, НЭП, борьба агитбригад против мракобесия и религиозных предрассудков. Приключения Генки Капустина продолжаются... Агитбригада-4 А. Фонд 1927 год, СССР, НЭП, борьба агитбригад против мракобесия и религиозных предрассудков. Приключения Генки Капустина продолжаются... Пролог Пролог Савелий Филимонович Селёдкин, пожилой бывший конторщик, бестолковый и безответственный по молодости и посему наделавший дюжину детей, о которых даже знать не хотел, жил в городе N одиноко и тихо. Он никому не мешал и старался, чтобы и ему не мешали. Людей он с возрастом уже, в принципе, не любил, впрочем, как и кошек, собак и прочих тварей. Поэтому норовил вне дома пересекаться с ними поменьше. Вот и сегодня Савелий Филимонович прихватил бидончик под молоко, запахнул стёганную кухвайку на все пуговицы (и даже воротник поднял повыше), аккуратно отсчитал ровно один рубль двадцать восемь копеек, положил их в карман и вышел из коммунальной квартиры на улицу. Здесь следует отметить, что квартира, хоть и считалась коммунальной, но проживал там Савелий Филимонович единолично. Остальные комнаты были заперты. В одной числился красноармеец Фёдунов, сгинувший где-то в вихре времён, но так как выписать его забыли, то комната так и осталась стоять бесхозной. Вторая комната принадлежала товарищу Бердымухамедову, который проживал, говорят, где-то аж на территории Туркменской СССР, но прописан был почему-то в коммуналке города N. Впрочем, Савелия Филимоновича такие демографические выверты интересовали

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И ехать куда-то в Германию, не хотелось. Там уже неспокойно. Мне интересно было посетить Францию. Ну, или на худой конец, Чехию. Хотя и там уже неспокойно. Но, чтобы нормально устроиться, нужны деньги. Или знакомства. А кроме пожилого профессора латинского языка, я не знал там никого. Авось приеду к нему и попрошусь на кафедру, да хоть и уборщиком. Для легализации и проживания на первое время — сойдёт. А там дальше разгуляемся.

Была ещё мысль выдать себя за внука какого-нибудь графа и пройтись по казино. И эта мысль всё больше и больше мне нравилась. Но нужно было, чтобы кто-то ввёл меня в общество и представил. И Джузеппе Маркони подходил для этого как нельзя лучше.

Я прекрасно понимал, что здесь, в городе N, ничего хорошего впереди меня не ждёт. Но при этом мне хотелось сохранить для себя тылы, пути отступления. Рано или поздно я сюда, в город, вернусь, и мне нужны будут соратники. Начинать всё с нуля, глупо. Тем более что со мной теперь общаются люди такого уровня.

— Енох, — сказал я. — Я пойду вперёд, а ты, пожалуйста, смотри вокруг.

Енох кивнул, замерцал и исчез.

А я пошел на воняющей конским навозом и дымом из печных труб улице.

Чтобы сократить путь, возле здания с огромной вывеской«Кусторг. Цены снижены. В большом выборе: игрушки мягкие от 20 к, металлические от 30 к., русская набойка от 1 ₽ 05 к., художественные изделия из папье-маше от 2 ₽ 40 к.» , свернул в парк. Это был густо заросший молодым ясеневым подростом небольшой сквер, здесь любили ошиваться всякие подозрительные личности. Поэтому добропорядочные граждане обходили парк стороной, даже днём.

Вот именно сюда я и направился.

К моему несказанному удивлению, за поворотом, на боковой аллейке, нос к носу я столкнулся… с Изабеллой.

— Ты? — удивилась она. И от такого удивления её красивые, с поволокой, глаза распахнулись ещё шире, а густо накрашенные ресницы затрепетали.

— Я, — пробормотал я, не зная, радоваться или огорчаться.

Если и раньше она была красивая, шикарная женщина, то сейчас Изабелла расцвела ещё больше, налилась жизнью. За то время, когда я её не видел, она раздобрела, округлилась. Но даже такая полнота её не портила. Была она в синем суконном пальто и меховой горжетке. Волосы уложены в замысловатую причёску, которую венчала шапочка-таблетка с куцей вуалькой.

Она быстро пришла в себя и посмотрела на меня глубоким нечитаемым взглядом. А затем поджала губы, так, что они превратились в белую ниточку:

— Ну что, скотина, где ты пропадал? — зло процедила она.

— Ты чего, Изабелла? — удивился я. — Давай поговорим?

— Не хочу тебя даже слышать! — закричала вдруг Изабелла. — Я тебя ждала, ждала! А ты уехал, даже не попрощался со мной! Ты скрывался от меня, скотина!

— Подожди Изабелла… — опять хотел сказать я, но она меня снова перебила.