ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1927 год, СССР, НЭП, борьба агитбригад против мракобесия и религиозных предрассудков. Приключения Генки Капустина продолжаются... Агитбригада-4 А. Фонд 1927 год, СССР, НЭП, борьба агитбригад против мракобесия и религиозных предрассудков. Приключения Генки Капустина продолжаются... Пролог Пролог Савелий Филимонович Селёдкин, пожилой бывший конторщик, бестолковый и безответственный по молодости и посему наделавший дюжину детей, о которых даже знать не хотел, жил в городе N одиноко и тихо. Он никому не мешал и старался, чтобы и ему не мешали. Людей он с возрастом уже, в принципе, не любил, впрочем, как и кошек, собак и прочих тварей. Поэтому норовил вне дома пересекаться с ними поменьше. Вот и сегодня Савелий Филимонович прихватил бидончик под молоко, запахнул стёганную кухвайку на все пуговицы (и даже воротник поднял повыше), аккуратно отсчитал ровно один рубль двадцать восемь копеек, положил их в карман и вышел из коммунальной квартиры на улицу. Здесь следует отметить, что квартира, хоть и считалась коммунальной, но проживал там Савелий Филимонович единолично. Остальные комнаты были заперты. В одной числился красноармеец Фёдунов, сгинувший где-то в вихре времён, но так как выписать его забыли, то комната так и осталась стоять бесхозной. Вторая комната принадлежала товарищу Бердымухамедову, который проживал, говорят, где-то аж на территории Туркменской СССР, но прописан был почему-то в коммуналке города N. Впрочем, Савелия Филимоновича такие демографические выверты интересовали

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Так у меня там ещё словари остались, — ответил я.

— Генка, — возмутился Енох, — Нельзя быть таким жадным! Я обычно стараюсь не влезать с непрошенными советами…

В этом месте я не удержался и язвительно хмыкнул, но Енох, словно не слыша, горячо продолжил:

— Сейчас ты делаешь большую глупость. У тебя там всего-то пару словарей и учебник по латыни. Такие книги ты сможешь найти и в других местах. Ну, пусть даже не такие, но сможешь. Послушай меня, Генка, не надо туда возвращаться! Там тебя могут ждать чекисты. Они же прекрасно знают, что ты жил во флигеле. И вполне могут предположить, что там ты мог припрятать свои вещи. Поэтому не ходи туда, слышишь, Генка, не ходи!

И, видя, что я колеблюсь, тихо добавил:

— Предчувствие у меня, Генка.

— Ладно, убедил. Я согласен, — после некоторого раздумья ответил я, — ты прав. Правда меня жаба душит бросать всё. Без словаря и без грамматики я не смогу перевести некоторые слова из книги.

— Генка, — возмутился Енох, — зачем тебе сейчас эти заклинания? У тебя на хвосте ЧК, а ты о словарях думаешь! Ты должен срочно свалить из города. И из страны.

Скрепя сердце, я согласился. Хотя передо мной стояла столько задач, что я не знал за что и хвататься. И перво-наперво, нужно было решить вопрос с цыганами, почему они вдруг исчезли? Ох, не зря мне снилось старая цыганка, которая звала меня.

А вслух я сказал:

— Енох, цыган найти надо. Вдруг им помощь нужна?

Евнух задумчиво ответил:

— Генка, если сними уже случилась беда, то ты ничем им не поможешь. Если же они ушли и где-то прячутся, то пусть прячутся дальше. Думай пока о себе. А цыгане, это такие прощелыги, что нигде не пропадут.

Я был с ним согласен.

А время неумолимо истекало. Я торопился. Шел к Фаулеру. Перед отъездом нужно было обсудить с ним дальнейшие дела. Он должен знать о моих проблемах, может, подскажет что. Я надеялся, он даст мне адрес Джузеппе Маркони, потому что я точно не знал, где он сейчас — в Неаполе или в Риме. А других знакомых у меня в Европе и нету. Да и к Форбрихера повидать надо. И вопрос с Юлией Павловной остался. Слишком долго я просидел на гастролях с Агитбригадой, затем занимался исключительно экзаменами, вот и накопилось всего. И хоть я всё время постоянно откладывал, но бросать своих коллег по Обществу было, как минимум, не этично. Нужно хотя бы объяснить им причину.

Честно скажу, поначалу я не думал уезжать в Европу. Хотел податься куда-то в Одессу. Но потом подумал и понял, что везде, куда бы я не подался — хоть в Одессу, хоть в Крым, хоть на Урал, везде я буду жить с оглядкой. Везде есть риск, что меня найдут ЧК. Если уж взяли на карандаш — то найдут. Поэтому оставалась только заграница. Ехать в Америку в эти времена — глупо, да и далеко. Африка и Азия — тем более. Поэтому, только Европа.

Европа, она разная.