ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В 1983 году впервые прозвучала песня «Гоп-стоп», профкомы начали запись желающих купить «москвич» в кредит и без очереди, цены на нефть упали на четвертый год афганской кампании в полтора раза, США ввели экономические санкции против СССР, переместили к его границам крылатые ракеты и временно оккупировали Гренаду, а советские войска ПВО сбили южнокорейский «боинг». Тринадцатилетний Артур живет в лучшей в мире стране СССР и лучшем в мире городе Брежневе. Живет полной жизнью счастливого советского подростка: зевает на уроках и пионерских сборах, орет под гитару в подъезде, балдеет на дискотеках, мечтает научиться запрещенному каратэ и очень не хочет ехать в надоевший пионерлагерь. Но именно в пионерлагере Артур исполнит мечту, встретит первую любовь и первого наставника. Эта встреча навсегда изменит жизнь Артура, его родителей, друзей и всего лучшего в мире города лучшей в мире страны, которая незаметно для всех и для себя уже хрустнула и начала рассыпаться на куски и в прах. ... Шамиль Идиатуллин – автор очень разных книг: мистического триллера «Убыр», грустной утопии «СССР™» и фантастических приключений «Это просто игра», – по собственному признанию, долго ждал, когда кто-нибудь напишет книгу о советском детстве на переломном этапе: «про андроповское закручивание гаек, талоны на масло, гопничьи „моталки“, ленинский зачет, перефотканные конверты западных пластинок, первую любовь, бритые головы, нунчаки в рукаве…». А потом понял, что ждать можно бесконечно, – и написал книгу сам.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не вышла на уроки, на второй или третий день четверти, как раз когда немецкий был у нашей группы, проскользнула к директору, тихо с ней переговорила, забрала документы, сдала комнату в общежитии и отбыла, ни с кем не попрощавшись. Девки вздыхали и говорили, что ее, бедненькую, можно понять – это же ее жениха убили как раз в ее общежитии и, скорее всего, из-за нее, что бы там ни рассказывали милиционеры. Я сперва скрипел зубами от таких разговоров, потом привык. Потом девки нашли другую тему.

А немецкая группа теперь сидела вместе с французской и мрачно зубрила учебник, пока директриса не найдет нам нового дойча.

После первого такого урока Саня подошел ко мне и, помявшись, протянул потрепанную общую тетрадь.

– Что это? – спросил я, полистал и сам понял.

В тетради почерком Витальтолича были расписаны разные упражнения, удары, блоки и ката. Рисунки тоже были частично его, корявые, а частично выполненные кем-то, здорово умевшим рисовать. Скорее всего, по этой тетрадке он меня летом и учил, но почему-то ни разу не показал. Зато обещал, а я забыл – только теперь вот вспомнил.

Сразу под обложкой лежала половинка вырванной страницы, на которой крупно и старательно было выведено: «Тетрадка для Артура. Передай, пожалуйста».

– Это он тебе передал? – спросил я с изумлением.

Саня поспешно замотал головой.

– А кто, Марина?

– Не-не, это мы на немецкий пришли, как раз когда он в первый раз отменился, а мы не знали. А она в столе у меня лежит. И записка.

– Понял, – сказал я, хотя на самом деле ни фига не понял.

Ни тогда, ни позже. Хотя всю голову сломал, пытаясь найти объяснение.

Логичный вывод у меня выходил всего один: Витальтолич не погиб, а инсценировал свою смерть, подбросив вместо себя какой-нибудь похожий труп, как в детективном фильме, – тела, говорят, были изуродованы до неузнаваемости. Может, неузнаваемость не одной только изуродованностью объяснялась.

Сделал Витальтолич так, чтобы отвести от себя подозрения с обвинениями, а заодно обвинить других людей – похоже, впрямь поганых. И может, он действительно какой-нибудь диверсант, который навредил как смог и сбежал безнаказанный. А может, наоборот – наш контрразведчик, который заставил нехороших людей выдать себя, показал руководству слабые места и поехал выполнять следующее задание. Марина Михайловна в этом случае получалась его сообщница, причем с самого начала. Это понятно: она его любила, поэтому поддерживала. Поэтому и уехала с ним потихонечку.

И теперь они, наверное, живут себе счастливо вместе, и никто об этом не знает, кроме меня.

А я его тоже ведь любил, подумал я. Не как Марина Михайловна, конечно, а как младший брат старшего. Сильного, красивого, умного, умелого, который может по башке настучать, но перед другими всегда защитит, всегда спасет и никогда не подведет.