Серебро да жемчуг, да зеленые морские водоросли, обвитые вокруг. Ушки – что маленькие раковины, а губы – розовые морские кораллы. Ледяная волна омывала холодную грудь, и на веках Русалочки сверкала соль.
Была морская дева столь прекрасна, что, увидев ее, Рыбак преисполнился восхищения. Подтянул он сеть ближе к лодке, склонился через борт и заключил Русалочку в объятия. Однако вскрикнула она, словно встревоженная чайка, и пробудилась ото сна, и бросила на Рыбака испуганный взгляд фиолетовых с аметистом глаз. Затрепыхалась, пытаясь ускользнуть, однако Рыбак держал ее крепко и вырваться не позволил.
Поняв, что сбежать не выйдет, заплакала Русалочка и сказала:
– Молю, отпусти меня! Я единственная дочь Царя морского, и отец мой стар и одинок.
И ответил Рыбак:
– Не отпущу, пока не дашь обещание: всякий раз, как позову я тебя, ты покажешься и споешь мне. Млеет рыба от песен Морского народа, и сети мои всегда будут полны.
– И вправду отпустишь, ежели пообещаю? – воскликнула Русалочка.
– Клянусь! – сказал ей Рыбак.
И тогда дала Русалочка обещание, которого ждал Рыбак, и скрепила его клятвой Морского народа. Разжал Рыбак руки, и скользнула Русалочка в морскую пучину, дрожа от непонятного страха.
Продолжал Рыбак каждый вечер выходить в море и всякий раз призывал Русалочку. Поднималась она из глубин и пела. Вкруг нее плавали дельфины, а над головою парили дикие чайки.
Плыла над морем ее песнь.
Пела она о Морском народе, кочующем от одной подводной пещеры к другой с детенышами на плечах, о тритонах с длинными зелеными бородами и волосатыми грудями, трубящих при виде Царя в изогнутые раковины, и о царском дворце, сложенном из янтаря и покрытом крышей из прозрачного изумруда, с полами из яркого жемчуга, о садах морских, где колышутся неустанно большие ажурные опахала, сплетенные из кораллов, и о снующих вокруг рыбках, подобных серебристым птичкам, о прилепившихся к скалам анемонах и о розовых побегах, ползущих по желтому, покрытому мелкой рябью песчаному дну.
Пела Русалочка об огромных китах, приплывающих из северных вод, и об острых сосульках, свисающих с их плавников, о сиренах, рассказывающих о таких чудесах, что торговцам приходится замазывать уши воском, лишь бы не услышать, не спрыгнуть в воду да не утонуть, и об ушедших на дно галерах с высокими мачтами и навек застывшими у снастей мореходами, о макрели, заплывающей в открытые пушечные порты, и о маленьких ракушках – великих путешественницах, цепляющихся к килю корабля и плывущих с ним вокруг света, о каракатицах, выбрасывающих из своих жилищ в подводных утесах длинные черные щупальца, и о том, как умеют они вызывать ночь.






