И он прошел внутрь, и опустился на колени на сладко пахнущие тростниковые циновки, и воззвал к читающему Библию Священнику:
– Отец мой, полюбил я одну из жительниц морских, однако душа моя мешает мне с нею соединиться. Скажи, как могу я изгнать из себя душу, ведь говоря по правде, она мне вовсе ни к чему? Что в ней для меня важного? Я ее не вижу, потрогать не могу и знать не знаю.
Ответил Священник, ударив себя кулаком в грудь:
– Увы, ты либо сошел с ума, либо вкусил ядовитый плод! Ведь душа – самая прекрасная часть человека. Дарована она нам Господом для того, чтобы использовали мы ее на благо. Нет сущности более драгоценной, чем душа человеческая, и ничто на свете с ней не сравнится. Душа стоит всего золота, что есть в мире, и цена ее выше цены рубинов в королевской короне. Не смей и думать о ее изгнании, сын мой: это грех непростительный! Что же до Морского народа – пропащие они существа, и тот, кто с ними сойдется, сам пропадет. Подобны жители морские диким зверям, не отличающим добра от зла, и не ради них умер Cын Божий.
Горьки были слова Священника, и глаза Рыбака наполнились слезами. Встав с колен, сказал он:
– Отец, фавны живут в лесу и горя не знают; духи морские восседают на скалах с арфами из красного золота, проводят дни безмятежно, словно цветы. Позволь мне быть как они, умоляю! Какой мне прок от души, ежели стоит она между мною и моей любовью?
– Плотская любовь греховна! – вскричал Священник, сурово сдвинув брови. – Низки и порочны языческие создания, коим Господь позволил блуждать по миру Его. Да будут прокляты фавны лесные и певцы морские! Слышал я их в ночи, и коварно пытались они оторвать меня от молитв. Стучатся в окно, смеются… Нашептывают мне в уши истории о нечестивых своих забавах, искушают меня! Когда молюсь – корчат рожи. Пропащий то народец, говорю я тебе. Нет для них ни рая, ни ада, и не умеют они восхвалять имя Божье.
– Отец, – воскликнул Рыбак, – ты сам не знаешь, что говоришь! Попалась мне в сети дочь морского Царя. Была она прекраснее первой утренней звезды, светлее луны… За тело ее отдал бы я душу, а за любовь пожертвовал бы раем. Дай мне совет и позволь уйти с миром.
– Прочь! Прочь! – замахал руками Священник. – Пропащее существо твоя избранница, и ты пропадешь вместе с нею!
Не благословил Рыбака Священник, а лишь выставил его за дверь.
Пошел Рыбак на рыночную площадь. Брел он медленно и понуро, всем своим видом выказывая печаль.
Увидели его торговцы и начали шептаться, а потом один из них приблизился к Рыбаку и окликнул его, и спросил:
– Что есть у тебя на продажу?
– Продаю я душу свою, – ответил тот. – Купи, будь добр, – устал я от нее. К чему она мне? Я ее не вижу, потрогать не могу и знать не знаю.






