Пела о наутилусах, что плавают в собственных лодках из опала, идущих под шелковым парусом, и о беспечных морских духах, играющих на арфах и усыпляющих мелодиями своими огромных спрутов, о маленьких детях Морского народа, со смехом катающихся на скользких спинах морских свиней, и о русалках, нежащихся в белой пене и протягивающих руки свои к морякам, о морских львах с изогнутыми клыками и о коньках морских с развевающимися гривами.
И всплывала на звуки русалочьей песни из морских глубин рыба тунец. Рыбак закидывал сети и ловил ее, а ту, что не попалась, добывал острогой. Как только наполнялась его лодка до краев, ныряла Русалочка обратно в пучину, улыбнувшись на прощание.
И все ж не подплывала она близко к лодке, и не мог Рыбак ее даже коснуться. Частенько звал он Русалочку, молил приблизиться, однако не слушалась она. Порой пытался ее схватить, однако Русалочка тотчас погружалась под воду, словно дельфин, и до следующего раза уж не показывалась. С каждым днем звук ее голоса услаждал слух Рыбака все более. Так мил он ему стал, что забросил Рыбак сети, на ремесло и его хитрости рукой махнул. Проплывали мимо стайки тунцов с алыми плавниками и выпуклыми золотистыми глазами, а Рыбаку и дела до них не было. Позабытая его острога лежала в лодке, и сплетенные из ветвей ивы корзины были пусты. Сидел Рыбак с зачарованным взглядом и приоткрытым ртом и все слушал русалочью песнь, пока не накрывали лодку морские туманы, а неверный лунный свет не окрашивал серебром его смуглое тело.
И вот как-то вечером призвал он Русалочку и промолвил:
– Русалочка, Русалочка… Я тебя люблю! Позволь на тебе жениться, ведь я так тебя люблю…
Однако та лишь покачала головой:
– Душа у тебя человечья. Вот ежели изгонишь ты ее прочь, тогда и смогу я полюбить.
И сказал себе Рыбак: «На что мне душа? Я ее не вижу, потрогать не могу и знать не знаю. Изгоню душу, и будет мне счастье». Вскрикнул он от радости, вскочил в своей расписной лодке и протянул руки к Русалочке.
– Избавлюсь я от души, и станешь ты моей невестой, а я – женихом твоим. Будем мы жить в пучине морской, и ты покажешь мне все, о чем пела. Исполню все, чего ни пожелаешь, и никто нас более не разлучит.
Засмеялась Русалочка от счастья и закрыла лицо ладошками.
– Но… как изгнать мне душу? – спросил Рыбак. – Расскажи, и увидишь – я все сделаю.
– Увы, мне то неведомо, – ответила Русалочка, – ведь у Морского народа нет душ.
И вновь погрузилась она в глубину, бросив на него тоскливый взгляд.
На следующее утро, когда солнце едва выглянуло из-за холма, подошел Рыбак к дому Священника и трижды постучал в дверь.
Послушник, выглянув в окошко, откинул щеколду и пригласил его в дом:
– Заходи, Рыбак.






