Потому и пришел сюда, хоть люди кличут тебя злою ведьмой. Назови цену – уплачу любую.
– Так чего ж тебе надобно? – приблизившись к нему, спросила Колдунья.
– Хочу изгнать свою душу.
Побледнела Колдунья и содрогнулась, и прикрыла лицо полою синего плаща.
– Миленький, миленький мой… – забормотала она, – ужасна твоя затея.
Тряхнул Рыбак каштановыми кудрями и рассмеялся:
– Душа моя для меня ничего не значит! Я ее не вижу, потрогать не могу и знать не знаю.
– Что же дашь ты мне за совет? – вздохнула Колдунья, разглядывая Рыбака прекрасными своими глазами.
– Пять золотых, – ответил он, – и сети, и дом, сплетенный из ветвей ивы, где живу, и лодку свою расписную. Скажи только, как избавиться от души, и отдам все, чем владею.
Усмехнулась Колдунья и легонько ударила его веткой болиголова.
– Могу я, когда нужно, превращать осеннюю листву в золото, а бледные лунные лучи – в серебро. Тот, кому я служу, богаче всех королей этого мира. Их владения – его владения.
– Чем же расплатиться мне, – вскричал Рыбак, – ежели не берешь ты ни золото, ни серебро?
Погладила его Колдунья по голове тонкой белой рукой.
– Придется тебе со мной станцевать, миленький, – пробормотала она и улыбнулась.
– Только и всего? – удивился Рыбак и мигом вскочил на ноги.
– Только и всего… – сказала Колдунья и вновь улыбнулась.
– Тогда станцуем на закате в каком-нибудь укромном месте, – заговорил Рыбак, – а после расскажешь мне то, что желаю я знать.
– При полной луне, дождемся полной луны, – покачала головой Колдунья, огляделась вокруг и прислушалась.
Синяя птица с криком вылетела из гнезда и закружила над дюнами; три пестрые пичуги, пересвистываясь, зашуршали в жесткой серой траве – а более не было слышно ни звука, разве что волны разбивались о гладкую гальку у подножия холма. Притянула Колдунья к себе Рыбака и зашептала ему сухими губами на ухо:
– Как стемнеет, поднимешься на вершину горы. Сегодня шабаш, и Он будет там.
Вздрогнул Рыбак и бросил взгляд на Колдунью, а та засмеялась, показав белоснежные зубы.
– Он? О ком говоришь ты?
– Неважно, – ответила Колдунья. – Приходи нынче ночью, встань под ветвями граба и жди меня. Коли бросится на тебя черная собака, ударь ее ивовым прутом – она и убежит. Заговорит с тобой сова – не отвечай. Появлюсь я, едва наступит полнолуние, и станцуем мы с тобой на лужайке.
– Клянешься ли ты рассказать, как избавиться мне от души? – упорствовал Рыбак.
Вышла Колдунья на солнечный свет, и ветер заиграл рыжими ее волосами.
– Клянусь копытами козла! – ответила она.
– О, ты – лучшая из колдуний! – вскричал Рыбак. – Станцую я с тобой на горе, хотя охотнее расплатился бы золотом иль серебром. Однако, какова бы ни была твоя цена, ты ее получишь.






