Двигатель затарахтел, и я, дернув рычаг, включил первую передачу. Отпустив сцепление, втопил педаль газа. Машина дернулась, но тут же встала колом и заглохла.
— Блин! Че не так? — забеспокоился Саня.
Я снова повторил попытку, на этот раз без спешки, и мы все же тронулись с места.
Ехал я правда рывками и поначалу вихлял на дороге. Ирка охала и стонала, что ее сейчас вырвет. Зато Светка вдруг очнулась.
— Блин, Андрюха, меня уже мутит от твоей езды. У твоего же бати была тачка, — после очередного рывка и зигзага высказал Саня.
— Ну так и ездил на ней он, а не я.
— Ладно, девчонки, не верещите, — обернулся к ним он. — Лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Кстати, Андрюха, а куда мы едем?
— Пока просто отсюда подальше. Но давайте решим, куда.
— К нам нельзя, — предупредил Саня. — Машка сказала, что Холичев туда приезжал, искал ее. И Ящерица с ним заодно.
— Машка? А она где сейчас? — всполошились девчонки.
— Она у меня дома.
— Холичев ее искал у нас? Мамочки, как страшно… А нас тоже будут искать?
— Ясен пень будут! В детдоме — в первую очередь, — заверил Саня. — Андрюх, че думаешь?
— Естественно, будут.
— Может, тогда к тебе домой?
— У меня — во вторую.
Девчонки снова запричитали.
— Короче, так. Едем пока ко мне на дачу. Только там сто лет никто не был. Может, всё там уже разбомбили да разграбили, не знаю.
— Да пофиг!
Мимо нас, сигналя, промчала пожарная машина.
— О, к Кемаловым едут, — воскликнул Саня, проводив её взглядом. Затем снова повернулся ко мне: — А что потом?
— Переночуем сегодня там. Утром ты сгоняешь в детдом, возьмешь вещи девчонок и паспорта. Я дам денег. Им надо на время свалить из города, пока всё не уляжется.
— А куда?
— Да хоть куда. В Железногорск хотя бы.
Я вывернул на трассу. Уже немного приноровился, и худо-бедно у меня стало получаться вести, даже особо не заносило больше. Но, когда мы заехали в дачный поселок, впотьмах я не сразу вписался в поворот. Сначала врезался в столб, затем под визг девчонок газанул назад и только потом свернул на узкую улочку.
Попетлял еще минут десять и остановился у нашей дачи.
Как мог, я отгонял мысли и заглушал эмоции, которые тут же хлынули шквалом.
Я не был здесь больше пяти лет. Для меня дача навсегда стала лишь местом, где убили маму. И будь моя воля, никогда сюда не вернулся бы. Но куда еще деть этих дурочек прямо сейчас — я не знал.
Превозмогая себя, я прошел по дощатому тротуару от калитки к дому. Замок был сорван и стекла на веранде выбиты. Поднялся на крыльцо. Саня с девчонками семенили следом.
Я зашел в дом, и тотчас пахнуло сыростью и затхлостью. Нашарил выключатель, не особо надеясь, что будет свет. Но, как ни странно, лампочка загорелась.
На даче явно кто-то бывал. Кругом валялись чужие вещи, пустые бутылки, окурки.






