Первые месяцы с детьми были тоже сложными. Кир, который когда-то командовал армиями, теперь ночами ходил по квартире с орущим Леоном на руках, напевая ему бейросские песни. Он научился менять подгузники, купать их, даже делал массаж, когда у малышей болели животики.
— Ты знаешь, что ты потрясающий? — спросила я однажды, когда он укачивал Лею.
— Я просто делаю то, что должен, — ответил он, но я видела, как он улыбается.
– И всё же ты лучший, – не согласилась я.
И вот теперь мы здесь. На Бейросе. В нашем доме.
Я смотрю на него — на этого сильного, упрямого, невероятного мужчину, который стал отцом моих детей.
И понимаю: это самое большое чудо в моей жизни.
– Саша! – Марика бросается к нам, её серебристые волосы развеваются на ветру. – О боги, они такие крошечные!
– По сравнению с Киром – точно, – смеюсь я, пока она забирает люльки. Они плавно плывут за ней, как стайка пушистых облачков.
– Идите, отдохните, – Марика машет рукой. – А я познакомлю малышей с Вайсом. Он обещал показать им свой новый сад кристальных бабочек.
Кир обнимает меня за плечи, и мы идём по знакомой дорожке – мимо нового забора, по висячему мосту, который тоже установили недавно, к нашему саду.
– Ну как? – он целует меня в висок. – Всё так же, как ты помнишь?
Но я уже не слышу его. Передо мной открывается вид, от которого перехватывает дыхание.
Мой скромный огородик превратился в буйство красок и света. Серебристые деревья склоняют ветви к дому. Они уже метра на два выше дома, усыпанные плодами, которые мерцают, как новогодние гирлянды. Между ними пестреют цветы – синие, фиолетовые, алые, с лепестками, похожими на шёлк. А в центре – две маленькие скамейки, с которых открывается вид на долину.
– Это... – у меня дрожит голос.
– Твой сад, – Кир улыбается, и в его глазах отражаются тысячи огоньков. – Вернее, наш. Я только поливал, когда ты не могла прилететь. А в наше отсутствие им занимался Вайс.
Я бросаюсь к Киру в объятия, прижимаюсь к груди, вдыхая его запах – тёплый, родной.
– Спасибо, – шепчу я.
Он молча целует меня в макушку, и мы стоим так, слушая, как поют бейросские ветра.
Вечером мы собрались за большим столом в саду. Вайс привёл свою девушку – Лорию, местного биотехнолога, с мягкими жёлтыми глазами и застенчивой улыбкой. Такая же метиска, как и он. Лория сразу же заинтересовалась детьми, осторожно беря Лею на руки.
– Они такие красивые, – прошептала она, а Вайс стоял рядом, как всегда, со своей тёплой милой улыбкой, которая когда-то не дала мне зачахнуть.
Леон же, наш любопытный сынок, уже вовсю ползал по мягкому покрывалу, пытаясь дотянуться до всего, что блестело. Его сестрёнка, более осторожная, наблюдала за ним, а потом медленно поползла ко мне. Её маленькие ручки упёрлись в моё колено, большие глаза смотрели снизу вверх.






