Но он мягче. Добрее. Может рассмеяться, может обнять, может сказать: «Мама, не переживай» – и я верю. У него не было такой закалки, как у Кира, но это только к лучшему. Я насколько могла, настолько и окружила своих детей заботой и любовью.
Моя Лея сейчас тоже не дома.
О, моя девочка. Исследовательница. Она бродит по джунглям с планшетом, записывает названия новых цветов, а потом приносит их домой и сажает в наш сад. Говорит, что хочет создать ботанический сад, где будут собраны все растения Бейроса и Земли.
– Как у тебя, мам, только больше! – смеётся она.
И я каждый раз смотрю на неё и думаю: Боже, как же она выросла.
А потом слышу топот маленьких ног – и понимаю, что не все ещё выросли.
Тара врывается в комнату, размахивая каким-то новым стихом, который сочинила.
– Мам, послушай!
Её глаза горят. Она вся в меня – такая же мечтательница, какая я была в её возрасте. Ей пятнадцать, и она мечтает стать певицей галактического масштаба.
Но больше всех переживаний у меня за младшего сына. По двадцать раз за день, если не больше на весь двор проносится громкое:
– Архип!
Этот сорванец вечно что-то творит, может приучать кухур, которых у нас целое стадо, может залезть на кристальное дерево.
Кир каждый раз ругается, боится за сына, что тот слетит и разобьётся. У стеклянных деревьев ужасно скользкие стволы. Только Архип, как обезьянка карабкается по ним, будто по воздуху умеет бегать. Ловкий, смелый мальчишка. Ему девять. И он непослушный до невозможности.
– Ты же знаешь, что можешь разбиться!
– Но здесь так красиво! – орёт Архип сверху.
И я просто стою и смотрю на них. На свою семью. Как Кир пытается выманить этого вредного мальчишку с дерева или из стада кухур. Люблю наблюдать, как Кир напевает песни вместе с Тарой. А когда приезжает Леон, они любят сыграть несколько партий в трехмерные шахматы.
– Сана Шеп, вам звонок от министра просвещения, – обращается ко мне секретарь, вырывая из воспоминаний. – Соединить?
Я отвечаю лёгким кивком, принимаю на чип перенаправленный вызов.
Голограмма министра Эрвина Талла появляется передо мной. Он мужчина в годах, с седыми висками и тёплыми карими глазами – один из первых колонистов, который поверил в наш проект.
– Сана Шеп, – он слегка наклоняет голову в почтительном приветствии. – Простите, что отвлекаю вас в выходной.
– Ничего страшного, Эрвин, – улыбаюсь я. – Если бы это было срочно, вы бы позвонили на прямой канал.
Он смеётся.
– Правда в том, что звонок скорее приятный. Совет колонии принял решение вручить вам награду «За вклад в процветание Бейроса».
Я замираю.






