Я думала, он преувеличивает. Кто станет добираться сюда днями или неделями только ради того, чтобы посмотреть, как люди умирают в попытках взойти на камень? Это ведь не значит, что им действительно дадут увидеть события таинственного Отбора…
Оказалось, тысячи людей.
Торговые повозки съехались сюда за многие мили. Их ряды превратили обычно пустые улицы в настоящие лабиринты. Я лавирую между ними, провожая взглядом кружки с пенным элем, взбитый сахар и обсыпанную специями выпечку. Некоторые путешественники останутся здесь до тех пор, пока у них не кончатся монеты, просто чтобы дождаться вестей о тех, кому удастся вернуться из-за ворот.
Мой пустой желудок предательски ворчит. Я знакомлю его со своими пустыми карманами.
Может, лишнего металла у меня и нет, но остались кое-какие грибы, которые я собрала сегодня.
Желудок скручивает — и на этот раз не только от голода. Нам со Стелланом следовало бы сейчас варить суп, а не собачиться.
Чувство вины просачивается внутрь. Он звучал таким расстроенным. Таким разочарованным. Мне стоит вернуться домой, но я этого не делаю. Я снова сворачиваю — на этот раз в сторону камня, на который мне едва удалось взобраться. Толпа начинает редеть, большинство людей тянутся к торговым рядам. Я замечаю тонкую струйку дыма.
— А вот и она. Воровка рук.
Я вздрагиваю и резко разворачиваюсь к переулку, который только что прошла, крепко сжимая клинок. Он медный, почти ничего не стоит. Один из первых кинжалов, которые Стеллан позволил мне выковать.
У кирпичной стены стоит мужчина, лениво помешивая напиток в ржавом кубке. У него смуглая кожа, темные волосы, и он настолько высок, что мне приходится задрать подбородок, чтобы рассмотреть его лицо. Я узнаю его — он был там, на платформе. Он склоняет голову набок.
— Ты там не истекаешь потом в этой куче тряпья?
Да. Ощущение такое, будто по мне текут настоящие реки.
Я игнорирую его вопрос и вскидываю бровь:
— Только не говори мне, что ты действительно собираешься это пить.
Это один из тех щербатых кубков из бара.
Он усмехается:
— Ни капли. Я бы хотел дойти до врат. Было бы обидно выжить на платформе только для того, чтобы пасть жертвой дрянного эля.
— Скорее уж отравленного эля, — произносит Кира, подходя к нам с другой стороны улицы. Её рыжие волосы теперь чисты и расчесаны, кровь смыта. Она с отвращением разглядывает собственный кубок. — Это выглядит просто омерзительно.
Яд бы меня не удивил. Некоторые Великие Дома пойдут на всё, чтобы их наследники попали в заветную Пятидесятку. Формально мы все сейчас под защитой короля, но факт отравления доказать трудно.
Кира выливает жидкость в полуживой куст рядом с собой. К утру он, скорее всего, станет окончательно мертвым.
Жаль. На этой стороне и так слишком мало зелени.






