ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сотни лет назад жестокая война расколола одну землю на две. Старсайд — это царство магии и бессмертных, потомков богов, живущих в мире, переполненном силой. Штормсайд — место, где смертные сражаются за крохи этой магии. Каждые пятьдесят лет врата между мирами открываются, и пятидесяти претендентам позволяется отправиться в опасное путешествие по Старсайду, чтобы добраться до источника магии, способного исцелять, даровать богатство или продлевать жизнь. У каждого есть своя причина участвовать, но у Арис только одна — месть. В детстве богиня сожгла её деревню, убив её семью. Арис не нужна магия богов — она собирается их уничтожить. ... Но сначала ей нужно выжить в Отборе — смертельно опасном состязании короля, где выбирают тех самых пятьдесят претендентов. Арис — сирота и ученица кузнеца, у неё нет превосходного оружия, как у наследников Великих Домов. Но величайшие мечи — те, что заключают в себе силу — не передаются и не покупаются, их завоёвывают. И когда Арис обретает такой меч, она становится не просто участницей… а целью. Пройти через врата — лишь начало. Старсайд куда опаснее, чем кажется. Древние существа, магические звери и жаждущие крови бессмертные — уже достаточно страшны, но есть и новая угроза, которой боятся даже бессмертные: нечто, поднимающееся из-под земли по ночам. С мечом, за который многие готовы убить, Арис не может доверять никому. Особенно Харлану Рейкеру — беспощадному и загадочному королевскому стражу, который предал её много лет назад… и который теперь может стать ключом к её выживанию. Но у Арис есть тайна, связанная со смертью её семьи. И когда она раскроется, даже боги не смогут остановить то, что грядёт…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он почти ничего не говорил в те первые недели, когда привел меня сюда, а я могла только плакать. Я думала, ему плевать. Я думала, он просто огромный мужлан — сплошная борода, густые брови и ворчание. Я думала, он забудет про меня в той каморке, где он навалил для меня гору одеял. Я думала, он вышвырнет меня обратно на улицу.

Однажды он постучал в мою дверь и вошел, обнаружив, что я всё еще плачу. «Ну вот и всё, — подумала я. — Конец теплым одеялам и супу, который он оставлял у порога». Слезы обжигали щеки. «Это к лучшему. Если он бросит меня умирать, может, я и умру. Наверное, это было бы лучше, чем вся эта боль».

Но он не выставил меня из дома. Всё, что он сделал, — это медленно опустился на колени передо мной, так что наши глаза оказались почти на одном уровне. Он просто протянул мне фигурку маленькой девочки с клинком в руках, застывшей в боевой стойке. Она была кропотливо отлита из металла, настолько детально и искусно, что это могла быть только я.

Шмыгая носом, я выдавила:

— Но… но у меня нет меча.

Он покачал головой. Ткнул массивным пальцем в крошечную фигурку.

— Это кинжал. Не меч. И он у тебя будет, если ты поднимешься и перестанешь реветь.

Затем он вытащил клинок из кармана. Что-то внутри меня шепнуло, что, возможно, мне стоит бояться этого огромного человека с суровым взглядом, обветренной кожей и длинной бородой. У него было оружие. Он мог меня убить.

Но я была так ошеломлена блеском металла, что впервые за многие недели перестала плакать.

Он быстро убрал клинок в ножны.

— Он станет твоим, когда будешь готова. Можешь даже сама придумать эскиз рукояти, если захочешь. Но только если поднимешься. Выбор за тобой.

Он встал. И протянул мне руку. Даже тогда я понимала, что это значит. Либо сгореть дотла, либо восстать из пепла раз и навсегда.

Я приняла его руку.

С того дня он тратил свои будни на то, чтобы учить меня ковать мечи, а вечера — на то, чтобы учить меня ими пользоваться.

За последние десять лет я ни разу не видела, чтобы его лоб прорезала морщина. Я ни разу не видела, чтобы он проявлял хоть какую-то эмоцию.

Но сейчас его лицо — это клубок страдальческих линий. В такие моменты легко заметить, как много времени утекло.

Я делаю шаг вперед, отталкиваясь от стены. Мой тон смягчается:

— Если… если ты хочешь помочь мне выжить… тогда скажи мне что-нибудь. Хоть что-то, что сохранит мне жизнь.

Истории о Старсайде полны существ и магии, в которые почти невозможно поверить — слишком уж они за гранью реальности. Но он знает правду. Он один из немногих выживших в прошлом Квестрале. Он может рассказать мне, как ему это удалось.

Лицо Стеллана снова каменеет. Я замираю в ожидании, веря, что после всех этих лет он наконец-то откроет мне хоть что-то о «той стороне».

— Хочешь жить? — спрашивает он.

Я киваю. Разумеется.