ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сотни лет назад жестокая война расколола одну землю на две. Старсайд — это царство магии и бессмертных, потомков богов, живущих в мире, переполненном силой. Штормсайд — место, где смертные сражаются за крохи этой магии. Каждые пятьдесят лет врата между мирами открываются, и пятидесяти претендентам позволяется отправиться в опасное путешествие по Старсайду, чтобы добраться до источника магии, способного исцелять, даровать богатство или продлевать жизнь. У каждого есть своя причина участвовать, но у Арис только одна — месть. В детстве богиня сожгла её деревню, убив её семью. Арис не нужна магия богов — она собирается их уничтожить. ... Но сначала ей нужно выжить в Отборе — смертельно опасном состязании короля, где выбирают тех самых пятьдесят претендентов. Арис — сирота и ученица кузнеца, у неё нет превосходного оружия, как у наследников Великих Домов. Но величайшие мечи — те, что заключают в себе силу — не передаются и не покупаются, их завоёвывают. И когда Арис обретает такой меч, она становится не просто участницей… а целью. Пройти через врата — лишь начало. Старсайд куда опаснее, чем кажется. Древние существа, магические звери и жаждущие крови бессмертные — уже достаточно страшны, но есть и новая угроза, которой боятся даже бессмертные: нечто, поднимающееся из-под земли по ночам. С мечом, за который многие готовы убить, Арис не может доверять никому. Особенно Харлану Рейкеру — беспощадному и загадочному королевскому стражу, который предал её много лет назад… и который теперь может стать ключом к её выживанию. Но у Арис есть тайна, связанная со смертью её семьи. И когда она раскроется, даже боги не смогут остановить то, что грядёт…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но именно боги — причина наших страданий. Когда они умрут, врата падут. Магия больше не будет копиться только на одной стороне.

Кира хватает меня за локоть, и я чуть не пронзаю её грудь на инстинкте. Хорошо, что я помедлила: она лишь рассмеялась и кивнула на улицу:

— Посмотри на этих идиотов. Завтра их будет выворачивать прямо с их повозок.

Она смотрит на группу увенчанных пеплом претендентов, сидящих на темной платформе перед только что разведенным костром. Они пьют вино, которое, должно быть, привезли с собой, потому что ничего подобного не продается нигде поблизости, даже в торговых лавках. У их ног, на пропитанной кровью земле, скопились брошенные бутылки. Само стекло чего-то да стоит. Я подавляю в себе желание собрать его, чтобы превратить в то, что можно будет продать.

У некоторых претендентов на коленях сидят женщины. Кто-то уже отключился прямо в грязи. А некоторые и вовсе не претенденты.

Здесь собралась половина королевской гвардии; они стоят и празднуют так, будто каждый из них лично сумел отвоевать место на платформе в решающий момент. Мои кулаки сжимаются при взгляде на них. Кожу покалывает от застарелой ярости.

Их предводитель сидит перед ними, вонзив в грязь подле себя массивный меч. Оружие стоит само по себе.

Это самое ценное оружие по эту сторону врат. Я инстинктивно прикидываю, за сколько оно ушло бы на пустынных рынках…

Бесполезно, право слово. Даже если бы его не охраняли рыцари и сам Харлан Рейкер, я бы не смогла на него претендовать.

Чтобы владеть им, нужно быть сильнее Рейкера. Древний меч не выбирает хозяина; на него заявляют права обе стороны — и клинок, и человек. Его нужно заслужить.

Будто почувствовав, что я смотрю на его оружие, Харлан Рейкер резко вскинул голову.

На мгновение воздух словно застыл. Холод лизнул мой позвоночник. Страх. Так чувствует себя существо, встретившее главного хищника своего вида. Беспощадного убийцу. Его капюшон скрывал всё лицо густой тенью, даже маска не давала отблеска. Он бы прикончил меня на месте, если бы это не нарушало правила. Если бы я вообще стоила его времени.

Разум твердил: «Отвернись. Отступи в тени переулка».

Но я помню тот день под дождем. День, когда я молила его о пощаде. Молила отпустить меня.

Он не отпустил.

Я не опускаю взгляд, пусть даже не вижу его глаз. Я прищуриваюсь — так, словно этот жест может передать хотя бы малую часть моей ненависти к нему.

Этому ублюдку хоть бы что. Он вообще не реагирует. Впрочем, неудивительно. Я не вижу его лица, но его расслабленная поза говорит сама за себя. Кто-то хлопает его по плечу, и он наконец отворачивается — так, будто я уже забыта. Будто он и вовсе меня не помнит.

— Велика вероятность, что он убьет кого-то из нас, — почти небрежно бросает Зейн, кивая в сторону Рейкера. Он уже стоит рядом со мной.