Я впиваюсь ногтями в его грудь.
Моя голова откидывается назад, но он снова тянет её вперед, заставляя встретиться с ним взглядом.
— Арис, — произносит он, и его голос — глубокий рокот, который я чувствую костями. Я едва не ломаюсь, слыша свое имя из его уст в такой момент.
— Я, — говорит он, снова врезаясь в меня, протаскивая по простыням. — Тебя, — еще один сокрушительный толчок, акцентирующий слово. — Ненавижу. — Снова удар.
Он произносит это так, будто пытается напомнить самому себе об этом факте.
И по тому, как он на меня смотрит… он не лжет.
Он ненавидит меня так же сильно, как я ненавижу его. Он ненавидит то, что это приносит такое блаженство. Он ненавидит то, что мы оба это знаем. Потому что это неоспоримо. Этот огонь, полыхающий и бушующий между нами, невозможно отрицать.
— Я тоже тебя ненавижу, — выдыхаю я, вкладывая в эти слова тот же смысл.
Мы яростно смотрим друг другу в глаза, пока он приподнимает мои бедра и входит еще глубже. Глаза расширяются, губы плотно сжаты — никто не хочет сдаваться первым. Никто не хочет признавать ничего, кроме этой ненависти.
Внезапно его взгляд дрогнул. Он опускает глаза и замирает лишь на мгновение. Я вижу промелькнувшее на его лице удивление и прослеживаю за его взором. Он смотрит на мои отметины.
Чувствительные серебристые узоры на моей коже сияют ярче, чем когда-либо прежде.
Его пальцы больно впиваются в мои бедра. Он резко отрывает взгляд от моих меток и поднимает мою вторую ногу. Мои лодыжки смыкаются у него за спиной.
И он трахает меня так, словно действительно ненавидит. Будто ненавидит сам этот акт. Будто ненавидит то, что череда проклятий срывается с его губ мне в макушку. Его движения становятся всё более отчаянными, грубыми; он раз за разом задевает точку, заставляющую меня закусывать губу, и разогревает мою кровь до температуры кипения.
Всё в этом мире всегда казалось таким ограниченным, но это чувство, это наслаждение, эта полнота кажутся бесконечными.
Пока он не вбивается в меня в последний раз, и удовольствие достигает пика, разлетаясь на осколки. Вместе. Мы ломаемся вместе, не разрывая зрительного контакта, пока он резко не зажмуривается и не выкрикивает ругательство так громко, что оно эхом разносится по всей пещере.
Пещера. Я почти забыла, где мы. Как мы здесь оказались. И с кем именно я это делала.
Он снова открывает глаза. Мы смотрим друг на друга, оба тяжело дышим, касаясь друг друга вздымающимися грудными клетками. Мы ждем, кто из нас сделает следующий шаг.
Чувство неловкости и стыда просачивается внутрь меня. Возможно, нам не стоило этого делать. Я чувствую себя такой беззащитной. Такой обнаженной. И он никогда не даст мне об этом забыть.






