ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сотни лет назад жестокая война расколола одну землю на две. Старсайд — это царство магии и бессмертных, потомков богов, живущих в мире, переполненном силой. Штормсайд — место, где смертные сражаются за крохи этой магии. Каждые пятьдесят лет врата между мирами открываются, и пятидесяти претендентам позволяется отправиться в опасное путешествие по Старсайду, чтобы добраться до источника магии, способного исцелять, даровать богатство или продлевать жизнь. У каждого есть своя причина участвовать, но у Арис только одна — месть. В детстве богиня сожгла её деревню, убив её семью. Арис не нужна магия богов — она собирается их уничтожить. ... Но сначала ей нужно выжить в Отборе — смертельно опасном состязании короля, где выбирают тех самых пятьдесят претендентов. Арис — сирота и ученица кузнеца, у неё нет превосходного оружия, как у наследников Великих Домов. Но величайшие мечи — те, что заключают в себе силу — не передаются и не покупаются, их завоёвывают. И когда Арис обретает такой меч, она становится не просто участницей… а целью. Пройти через врата — лишь начало. Старсайд куда опаснее, чем кажется. Древние существа, магические звери и жаждущие крови бессмертные — уже достаточно страшны, но есть и новая угроза, которой боятся даже бессмертные: нечто, поднимающееся из-под земли по ночам. С мечом, за который многие готовы убить, Арис не может доверять никому. Особенно Харлану Рейкеру — беспощадному и загадочному королевскому стражу, который предал её много лет назад… и который теперь может стать ключом к её выживанию. Но у Арис есть тайна, связанная со смертью её семьи. И когда она раскроется, даже боги не смогут остановить то, что грядёт…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Другой бросается вперед.

— Сумасшедшая сука! — ревет он, и я соскальзываю с безжизненного тела его друга как раз вовремя, чтобы уклониться от металла. Вместо меня лезвие пронзает грудь его товарища, застревая в ребрах. Он дергает и дергает меч, но, конечно, он слишком слаб, чтобы вытащить его из кости.

— Слабый идиот, — бросаю я, нанося удар ногой сбоку и наблюдая, как он отлетает назад. Он смотрит, как я силой вырываю его собственный клинок из грудной клетки его друга.

Мой.

Он мерцает в моей ладони, признавая меня так же, как я признала его. Эта связь ни в какое сравнение не идет с тем, что у нас со Стелларис, но сейчас это — всё. Металл свежезаточен, длинный и изогнутый.

На этот раз он бежит на меня с кинжалом, вопя во всё горло; я приседаю, разворачиваюсь и наношу мощный рубящий удар — отсекая ему ноги начисто. Он падает лицом вперед, визжа, кровь брызжет из него фонтаном.

Меченый наблюдает за тем, как я медленно выпрямляюсь, сжимая в руке меч его напарника. Он всё еще улыбается. Он всё еще смотрит на мое покрытое кровью тело с предвкушением и обещанием жестокости.

Он поднимает свой меч — и я швыряю свой прямо ему в руку, силой броска пригвождая его к стене. Я целилась высоко, чтобы не отсечь конечность полностью. Нет, я хочу, чтобы он был в ловушке. Точно так же, как он думал, что загнал в угол меня. Он кричит; его клинок теперь на земле, а рука держится лишь на паре нервов и лоскутах кожи.

Он смотрит, как я приближаюсь к нему крадущейся походкой.

— Что ты там говорил? Что именно ты собирался со мной сделать? — спрашиваю я, перехватывая меч в руке.

— Нет… ничего. Я на самом деле ничего не собирался делать. — Он больше не улыбается. Нет… он дрожит.

— Ну конечно, — говорю я.

Он меняет тактику. Будто надеется сказать что-то, что заденет струны моей души.

— Бог… он сказал, что заберет меня прямиком в Страну Богов. Сказал, что я получу два кубка бессмертия. У меня… у меня семья, и…

— Мне плевать, — отрезаю я, подбирая с земли второй клинок и вонзая его ему в грудь. Он взревел.

Я вырываю оба меча из него, и он падает ниц. У него хватает сил, чтобы ползти. Я позволяю ему это. Позволяю проползти несколько футов. Позволяю ему надеяться.

Затем я переворачиваю его и прижимаю к земле ногами. Его слова крутятся у меня в голове, его обещания. А следом — воспоминания. Трое мужчин, прижимающих меня к земле. Вырезающих свои имена на моей коже. Они говорили похожие слова. Давали похожие обещания.

Ослепленная яростью, я наношу ему удар за ударом обоими клинками, рыдая и крича. Я бью его столько раз, что к моменту, когда всё заканчивается, я с ног до головы покрыта кровью.

Я мысленно благодарю того, кто облегчил мне задачу, кто наметил линию на его шее — линию, по которой я теперь веду своим лезвием, пока не упираюсь в кость.