ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сотни лет назад жестокая война расколола одну землю на две. Старсайд — это царство магии и бессмертных, потомков богов, живущих в мире, переполненном силой. Штормсайд — место, где смертные сражаются за крохи этой магии. Каждые пятьдесят лет врата между мирами открываются, и пятидесяти претендентам позволяется отправиться в опасное путешествие по Старсайду, чтобы добраться до источника магии, способного исцелять, даровать богатство или продлевать жизнь. У каждого есть своя причина участвовать, но у Арис только одна — месть. В детстве богиня сожгла её деревню, убив её семью. Арис не нужна магия богов — она собирается их уничтожить. ... Но сначала ей нужно выжить в Отборе — смертельно опасном состязании короля, где выбирают тех самых пятьдесят претендентов. Арис — сирота и ученица кузнеца, у неё нет превосходного оружия, как у наследников Великих Домов. Но величайшие мечи — те, что заключают в себе силу — не передаются и не покупаются, их завоёвывают. И когда Арис обретает такой меч, она становится не просто участницей… а целью. Пройти через врата — лишь начало. Старсайд куда опаснее, чем кажется. Древние существа, магические звери и жаждущие крови бессмертные — уже достаточно страшны, но есть и новая угроза, которой боятся даже бессмертные: нечто, поднимающееся из-под земли по ночам. С мечом, за который многие готовы убить, Арис не может доверять никому. Особенно Харлану Рейкеру — беспощадному и загадочному королевскому стражу, который предал её много лет назад… и который теперь может стать ключом к её выживанию. Но у Арис есть тайна, связанная со смертью её семьи. И когда она раскроется, даже боги не смогут остановить то, что грядёт…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я двигаюсь на нем так яростно, как только могу, и он стонет, глядя, как я беру его — снова и снова, позволяя мне использовать его тело. Я наклоняюсь вперед, втираясь в его твердые мышцы, преследуя свой экстаз. Мои пальцы запутались в его волосах, его лицо — всего в паре дюймов от моего.

Недостаточно близко. Я хочу, чтобы он заполнил все мои чувства, хочу осязать его, вдыхать его запах, чувствовать вкус. Я наклоняю голову — и медленно провожу языком по тонкой линии на его горле. Его единственный шрам.

Мое напоминание.

Он стонет. Я чувствую, как он вздрагивает и пульсирует внутри меня.

— Арис, — шепчет он, и мое имя звучит на его губах как молитва.

И я ломаюсь. Я пульсирую вокруг него, вскрикивая, и он приникает к моим губам, проглатывая этот звук. Теперь инициатива переходит к нему: он берет меня быстрее, чем прежде, жесткими, беспощадными толчками, будто читает меня, будто знает, что именно этого я от него и жду. Затем он поднимается одним плавным движением, удерживая меня без видимых усилий, прижимает к стене и вытрахивает из меня весь рассудок, всю спесь и весь гнев, ни на секунду не прерывая поцелуя. Он пробует меня на вкус, словно умирает от голода, словно это ему жизненно необходимо; и когда я втягиваю его язык, а затем провожу зубами по его нижней губе, он стонет и тоже сдается. Я чувствую, как он пульсирует внутри меня; наши взгляды скованы, губы — в считанных дюймах друг от друга. Мы тяжело дышим, деля один воздух на двоих, и изучаем друг друга.

Черт.

Всё не должно было быть так. Он не должен был стать исцелением от всего того, о чем я даже не подозревала.

Это должно было быть быстро и бессмысленно. Но…

Его безупречная прежде грудь теперь покрыта длинными полосами от моих ногтей. Я чувствую вкус горячей крови на губах там, где он меня укусил. Кожа на шее горит. Между ног — неоспоримая саднящая тяжесть, и по бедру стекает влага.

Мы уничтожили друг друга. И к тому моменту, когда мы наконец засыпаем в ворохе простыней, мы успеваем уничтожить друг друга еще сильнее.

Когда я просыпаюсь, всё тело ломит. Оно ноет. Каждое прикосновение отзывается остротой.

А Харлана нет.

Он забрал мой меч.

Он предал меня — именно так, как я всегда и знала.

ГЛАВА 43

ГЛАВА 43

Нет.

Голова все еще идет кругом от смятения и сожаления; этого не может быть, и почему я вообще думала, что будет иначе, — когда вдруг по пещере разносится эхо шага.

А затем — еще нескольких.

Прежде чем я успеваю натянуть на себя простыню, в поле зрения появляются трое мужчин. Люди. Я узнаю их. Претенденты Квестрала.

У одного из них под челюстью виднеется длинный порез, словно кто-то почти убил его, но передумал. Рана кровоточит, когда он вскидывает голову.

— Ну надо же, посмотрите. Она уже разделась для нас.

Он поворачивается к остальным и смеется.