ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сотни лет назад жестокая война расколола одну землю на две. Старсайд — это царство магии и бессмертных, потомков богов, живущих в мире, переполненном силой. Штормсайд — место, где смертные сражаются за крохи этой магии. Каждые пятьдесят лет врата между мирами открываются, и пятидесяти претендентам позволяется отправиться в опасное путешествие по Старсайду, чтобы добраться до источника магии, способного исцелять, даровать богатство или продлевать жизнь. У каждого есть своя причина участвовать, но у Арис только одна — месть. В детстве богиня сожгла её деревню, убив её семью. Арис не нужна магия богов — она собирается их уничтожить. ... Но сначала ей нужно выжить в Отборе — смертельно опасном состязании короля, где выбирают тех самых пятьдесят претендентов. Арис — сирота и ученица кузнеца, у неё нет превосходного оружия, как у наследников Великих Домов. Но величайшие мечи — те, что заключают в себе силу — не передаются и не покупаются, их завоёвывают. И когда Арис обретает такой меч, она становится не просто участницей… а целью. Пройти через врата — лишь начало. Старсайд куда опаснее, чем кажется. Древние существа, магические звери и жаждущие крови бессмертные — уже достаточно страшны, но есть и новая угроза, которой боятся даже бессмертные: нечто, поднимающееся из-под земли по ночам. С мечом, за который многие готовы убить, Арис не может доверять никому. Особенно Харлану Рейкеру — беспощадному и загадочному королевскому стражу, который предал её много лет назад… и который теперь может стать ключом к её выживанию. Но у Арис есть тайна, связанная со смертью её семьи. И когда она раскроется, даже боги не смогут остановить то, что грядёт…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Часть меня хочет, чтобы он попытался, чтобы показал нам обоим, кто он есть на самом деле — беспощадный Бог Смерти.

Но он этого не делает.

Я обрушиваю свой клинок со всей силы, снова и снова, в яростном исступлении, используя каждое движение, которому он меня научил. Я мечу в шею, в грудь, в ноги, и каждый божий раз его металл встречает мой. Он даже не пытается меня ранить. Всё, что он делает, — это блокирует мои выпады. И сражается он с легкостью. Словно он на несколько жизней быстрее и сильнее меня, словно все мои годы тренировок — абсолютное ничто. Словно я — низший из металлов против стали высшей пробы.

Он даже не старается.

— Сражайся со мной, — цежу я сквозь зубы, снова замахиваясь мечом, вкладывая в удар обе руки и всю свою силу.

Его меч отвечает моему гулким эхом. И этот звук — это песня. Жизнь и смерть, солнце и тьма, лето и зима — я чувствую их все, сливающиеся в ту самую резонирующую секунду, и я не знаю, мы ли это или наши мечи, две половины, что встречаются, мерцают и жаждут друг друга.

— Нет, — говорит он, когда наши лезвия сталкиваются вновь.

Рычание вырывается из глубины моего горла, когда я снова бросаюсь вперед. Он даже не смотрит на мой меч.

Он смотрит на меня.

— Сражайся со мной! — взревела я, вкладывая всю себя в следующий удар. И на этот раз, когда наши мечи столкнулись, они высвободили ослепительный свет. Я ахнула, отступая на несколько шагов назад, прочь от него и его оружия.

Я жду, что он ударит, или скажет что-то еще, или просто уйдет, решив, что я не стою ни секунды его бессмертной жизни, но всё, что он делает, — это бросает свой меч на землю.

Он просто надвигается на меня, пока его ладони не обхватывают мои щеки — так, словно мы оба могли бы забыть всё произошедшее и начать сначала. Я позволяю ему. Я хочу позволить ему. Мои руки бессильно опускаются вдоль тела.

— Арис, прекрати это, — выдыхает он мне прямо в лицо, и я содрогаюсь, вспоминая, как мы шептали слова, касаясь губ друг друга, как расширялись наши зрачки, как мы оба молили и отдавали, сжимали в объятиях и отпускали. Снова, и снова, и снова, пока не становились слабыми и опустошенными.

Он тоже вздрагивает, будто думает о том же самом.

— Я не хочу с тобой сражаться. Больше нет.

Он смотрит на меня так пристально, вглядываясь в мои глаза, словно видит в них что-то новое. Его собственные глаза расширяются. Он так сосредоточен. Так заворожен. Его губы приоткрываются в изумлении, а затем опускаются ниже, будто он собирается меня поцеловать.

— Ты меня бросил, — шепчу я, и моя грудь тяжело вздымается. В глазах щиплет.

— Я ушел, — говорит он, и его взгляд впивается в мой. — Чтобы спасти тебя.

Чтобы спасти меня? Я едва не рассмеялась. Спасти, оставив умирать? Украв мой меч? Я выплевываю слова:

— От чего?

— От меня самого.

Мое дыхание перехватывает.