Его язык встречается с моим, и остальной мир просто исчезает.
Я отвечаю на поцелуй так же неистово — всасывая, кусая, говоря на этом бессловесном, отчаянном языке, каждой частичкой своего существа тоскуя по каждой частичке его. Мы целуемся до тех пор, пока оба не начинаем тяжело дышать. Пока мне не приходится отстраниться, чтобы глотнуть воздуха.
— Рейкер?
— Да, Арис? — отзывается он у самых моих губ. И он произносит мое имя так, словно это самое важное слово во вселенной.
В глазах щиплет. Наконец-то я говорю правду. Я честна с собой в том, что всё это значит.
— Кажется… кажется, я люблю тебя, — шепчу я.
И в этот миг я вонзаю свой клинок прямо в его сердце.
ГЛАВА 48
ГЛАВА 48
Глаза Рейкера расширяются. Все шире и шире. От моих ли слов или от того, что я только что вонзила меч ему в сердце — я не уверена.
Медленно его взгляд опускается на клинок, покрытый его серебряной божественной кровью, а затем снова возвращается к моим глазам.
И тут он делает нечто неожиданное.
Он усмехается.
Он должен умирать.
Мои пальцы сильнее сжимают рукоять. Я проталкиваю лезвие глубже, высвобождая новый поток серебра, но он лишь делает шаг ко мне, нанизывая себя на меч, не отрывая взгляда от моего лица.
Его рот оказывается почти у моих губ, словно он мог бы поцеловать меня даже так, но я пячусь, пока моя спина не вжимается в стену. Пока моё запястье, всё еще сжимающее рукоять, не упирается в его грудь.
Мой меч прошел сквозь его сердце насквозь.
Он лишь ухмыляется еще шире.
— Ты думала, это меня убьёт? — спрашивает он, склонив голову. Он выглядит заинтригованным. Разъяренным. Восторженным. Мои руки залиты его кровью. — Я и есть смерть. — Моё дыхание перехватывает от паники, когда он наклоняется ко мне. — Тебе придется постараться намного лучше, Арис.
— И я постараюсь, — выплевываю я, и мои слова звучат твердо; решимость пускает корни в самой глубине души.
Если он — единственное, что стоит между мной и возможностью снова увидеть свою семью, я буду пытаться до конца своих дней. Я сделаю это единственной целью своей жизни.
— С нетерпением жду, — тянет он. Затем его серебристый взгляд ожесточается. — Ты правду сказала? То, что произнесла перед этим? — требует он, придвигаясь ближе. Он спрашивает так, будто ему жизненно важно знать. Словно это самое важное на свете.
Я не отвечаю.
Я не делаю ничего, кроме того, что выскальзываю из его рук, воспользовавшись его замешательством. А затем я тянусь к его мечу, всё еще лежащему на полу там, куда он его бросил…
И я забираю его.
Я отчетливо слышу резкий вдох за спиной — Рейкер понял, что я сделала. Я могу сдвинуть его меч.
Теперь всё обретает смысл. Почему Рейкер с самого начала был таким несчастным и жестоким. Почему каждый раз, когда мы делали шаг навстречу, он превращал всё в пепел.






