ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сотни лет назад жестокая война расколола одну землю на две. Старсайд — это царство магии и бессмертных, потомков богов, живущих в мире, переполненном силой. Штормсайд — место, где смертные сражаются за крохи этой магии. Каждые пятьдесят лет врата между мирами открываются, и пятидесяти претендентам позволяется отправиться в опасное путешествие по Старсайду, чтобы добраться до источника магии, способного исцелять, даровать богатство или продлевать жизнь. У каждого есть своя причина участвовать, но у Арис только одна — месть. В детстве богиня сожгла её деревню, убив её семью. Арис не нужна магия богов — она собирается их уничтожить. ... Но сначала ей нужно выжить в Отборе — смертельно опасном состязании короля, где выбирают тех самых пятьдесят претендентов. Арис — сирота и ученица кузнеца, у неё нет превосходного оружия, как у наследников Великих Домов. Но величайшие мечи — те, что заключают в себе силу — не передаются и не покупаются, их завоёвывают. И когда Арис обретает такой меч, она становится не просто участницей… а целью. Пройти через врата — лишь начало. Старсайд куда опаснее, чем кажется. Древние существа, магические звери и жаждущие крови бессмертные — уже достаточно страшны, но есть и новая угроза, которой боятся даже бессмертные: нечто, поднимающееся из-под земли по ночам. С мечом, за который многие готовы убить, Арис не может доверять никому. Особенно Харлану Рейкеру — беспощадному и загадочному королевскому стражу, который предал её много лет назад… и который теперь может стать ключом к её выживанию. Но у Арис есть тайна, связанная со смертью её семьи. И когда она раскроется, даже боги не смогут остановить то, что грядёт…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Затем он встает рядом со мной на платформе.

Восьмой вскрик.

Три минуты. Я успела, и у меня осталось еще целых три минуты в запасе.

В ушах звенит. Сердце колотится о рёбра. Всё, чего я хочу — это сделать один чёртов вдох, но я отползаю прочь так быстро, как только могу; колени подгибаются, когда я наконец встаю на ноги. Я кидаюсь к центру, к той самой рыжеволосой девчонке — её волосы почти сливаются с потоками крови, хлещущими из раны на голове.

Она поворачивается ко мне и улыбается. Должно быть, у меня на лице написан ужас, потому что она просто жмёт плечами:

— Я в порядке. Кстати, красивые глаза. Напоминают мне о доме. — Она протягивает руку. — Кира из Брамблсайда.

Это городок на самой западной окраине Штормсайда, у самого моря. Насколько мне известно, там не осталось ни капли магии. У нас на востоке хотя бы сохранились крохи того, что было раньше. Чем дальше на запад, тем меньше находишь.

Отбор еще даже не начался. Чтобы попасть в число Пятидесяти, мне, возможно, придется её убить.

И всё же я ловлю себя на том, что беру её за руку. Пожимаю её. И произношу голосом, сорванным от облегчения и усталости:

— Я Арис. Из Сильверсайда.

Её улыбка гаснет. Зелёные глаза расширяются. Чёрт. Именно из-за такой реакции я годами никому не говорила, откуда я родом. Не то чтобы многих это заботило настолько, чтобы спрашивать.

Я — ученица кузнеца. Недостойная внимания. И я сама не знаю, почему решила открыться ей сейчас.

— Я не знала, что там кто-то выжил, — наконец произносит она.

Если я и забыла на мгновение, зачем я здесь сегодня, то это напоминание ударило мне в самый костный мозг. Ослепительная ярость вспыхнула в груди — огонь более яркий, чем тот, что трещал всего в нескольких футах от нас.

— Большинство — нет.

Девятый вскрик.

Осталось всего две минуты. Добровольцы начинают впадать в отчаяние. Действуют небрежно. Бросаются прямо на королевских гвардейцев лишь для того, чтобы быть убитыми и выброшенными в огонь.

Десятый вскрик.

Осталась всего одна минута.

Рёв, вопли и торжествующие крики достигают апогея. Гвардейцы становятся всё более жестокими, упиваясь кровопролитием; они не останавливаются, даже когда противник явно выведен из строя. Прорываются еще только двое, и оба ранены.

Я кожей чувствую, как утекают секунды; напряжение нарастает, словно удушливый жар пламени. Последний шанс. Кто-то пытается прыгнуть, но его хватают за волосы и режут. Больше никто не пробует. Времени не осталось. Солнце палит макушку; я оборачиваюсь и смотрю, как серебряный ястреб в последний раз открывает клюв.

Но крик замирает в его горле.

И, словно чьим-то яростным порывом ветра, у толпы разом вырвали все крики — внезапно воцарилась тишина.

— Нет, — шепчет рядом Кира.

«Нет» — это еще слабо сказано.

Ни. За что. На хрен.