— Это меня и удивляет больше всего. Он обычно выбирает красивых и тихих. А ты…
Он не заканчивает. Смотрит на дорогу. Профиль резкий, подсвеченный городскими огнями.
«А ты — другая» , — заканчиваю я мысленно за него.
И чувствую, как что-то теплое поднимается откуда-то снизу живота. Тихое, неуместное, абсолютно идиотское.
«Вот за кого замуж надо выходить».
Мысль появляется ниоткуда и такая отчетливая, что я чуть не смеюсь вслух.
Молодой, дерзкий, живой. А не тот холодный волк в дорогом костюме с запахом металла и угрозами, которые он произносит тоном прогноза погоды.
Я смотрю на то, как он ведет машину, как бросает короткие взгляды в зеркало, как держит руль одной рукой, небрежно, будто все под контролем — и думаю: вот нормальный мужчина. Хотя, наверное, сволочь. Но хотя бы живой.
А потом вспоминаю. Папа в долгах. Мама болеет. Брату надо учиться. Подписанный контракт в сумочке.
И теплое уходит.
— Что конкретно я должна делать? — спрашиваю ровно.
Он чуть притормаживает и сворачивает на боковую улицу.
— Переезжаешь. Улыбаешься. Играешь роль. А потом — ждешь, пока он тебе не начнет доверять.
— И сколько ждать?
— Столько, сколько нужно, — бросает на меня косой взгляд. — Но ты умная. Придумаешь как ускорить.
— Как именно?
— Ну… — он делает паузу. — Мой отец не каменный. Когда ты окажешься рядом… когда он захочет тебя…
Я смотрю в боковое стекло.
«Полной лояльности».
Опять голос. Опять взгляд. Взгляд человека, который привык получать то, что хочет, и просто ждет, когда ты это примешь как данность.
Изнутри поднимается горячая, злая ярость. На ситуацию. На то, что я просто сижу и слушаю все это.
— Значит, мне нужно с ним спать, чтобы он начал мне доверять, — произношу максимально спокойно.
— Ты в любом случае будешь с ним спать, — он не отводит взгляд от дороги. — Разве нет?
Тишина.
Он прав. И именно это бесит больше всего.
— Ты же училка? — продолжает. — Мораль, нравственность… Слушай, это все красиво в теории. Но у тебя нет морального выбора. У тебя есть выбор между смертью медленной и быстрой. Согласишься на роль овечки — сядешь или хуже. Поможешь мне — выйдешь сухой.
Я смотрю на его профиль. Ищу ложь. Вижу только злость — давнюю, хорошо выдержанную. Он не любит отца. Это не поза. Это что-то настоящее.
— Яблочко от яблони, — шепчу, почти себе.
— Что?
— Ничего. Как тебя зовут хотя бы, наследничек?
— Антон, — короткая пауза. — Можно Тоха.
— Нет, нельзя. Антон.
Я откидываюсь на спинку.
— И что конкретно я должна делать?
— Кабинет. Второй этаж, дальняя комната. Там сейф. Мне нужен код. И ты его узнаешь, — утверждает.
— С чего вдруг такая уверенность?
— Потому что ты уже полчаса в этой машине и ни разу по-настоящему не испугалась, — он чуть поворачивает голову. — Злилась — да. Но не боялась.
Я молчу.






