Невеста Волка
Зоя Берг
Машина несётся по мокрому шоссе, и Маргарита цепляется за ремень безопасности, пока незнакомый молодой человек с резкими скулами выруливает в поток, смеясь над возмущёнными сигналами сзади. Он называет её мамулей, хотя свадьба его отца с ней ещё не состоялась, и сообщает, что она почти труп. За окном мокрый город, час назад она сидела в другом кресле — тоже не могла бежать, тоже молчала, тоже подписывала то, что ей подсунули. Теперь она в машине сына своего жениха, и он вламывается в повороты так, будто у него личные счёты с физикой.
Маргарита — учительница литературы, дочь игрока, которая проснулась невестой олигарха. Она привыкла разбирать чужие драмы по актам, а не жить внутри них. Её отец проиграл то, чего не было, и теперь она — товар, которого не выбирают по красоте, а берут по надёжности: у неё нет выхода. Она умеет молчать, умеет считать, умеет держать удар, когда хочется бежать. И ещё она умеет злиться — это её единственное оружие в доме, где всё под контролем, даже деревья растут по разрешению.
Владислав Волков даёт ей ключи от дома, фонда, решений — и ждёт, что она ошибётся, чтобы узнать, на чьей она стороне. Антон даёт ей дерзость, тепло, почти человеческое отношение — и ждёт кода от сейфа, чтобы вырвать у отца то, что тот не даёт. Маргарита берёт папку с расходами и видит фамилию Антона с пометкой «последний раз». Она понимает, что между двумя волками нет места, где можно просто стоять. Надо выбирать — чья это ловушка, в которую она попадёт меньше.
Пролог
«Ты почти уже труп».
Вот уж не думала, что именно эту фразу я буду прокручивать в голове, сидя в машине незнакомца, которая несется по шоссе так, словно у водителя личные счеты с правилами дорожного движения.
— Куда мы едем? — спрашиваю я, безуспешно пытаясь пристегнуться на скорости.
— Да так, прокатимся. Брось ремень, — фыркает он. — Разрешаю.
— Нет уж, — пыхчу я, втыкая штекер в гнездо.
Он таращится на меня с нескрываемым интересом. Резкие скулы — отцовские, это я уже успела заметить. Кожаная куртка, цепь на шее, взгляд человека, которому скучно жить без риска. Лет двадцать пять. Красивый. Опасный. Явно привыкший, что все вокруг горит, а он стоит в огне и улыбается.
— А ты… интересное зрелище, — хмыкает он.
— Комплименты оставь при себе. Ты сказал — я труп. Объясняй.
— Ща, не гони.
Он резко выкручивает руль, вламываясь в поток. Сзади возмущенные сигналы и визг тормозов.
— Да пошел ты, — смеется он в зеркало заднего вида. Потом поворачивается ко мне. — Ну так вот, мамуля…
— Прекрати меня так называть.
— О, зубастая. Ваще заебись.
Я смотрю в окно. За стеклом мокрый город. Час назад я сидела в другом кресле — и тоже не могла бежать. И тоже молчала.






