Машина сворачивает на парковку торгового центра. Антон глушит мотор. Наклоняется ко мне — первый раз полностью, лицом к лицу. Близко. Слишком близко для незнакомца.
Глаза у него темные, красивые. И усталые. Но совсем не так, как у отца. У того усталость хищника. У этого — усталость человека, которого слишком давно не замечают.
«Вот за кого замуж надо выходить», — снова всплывает мысль.
И на этот раз я ее не прогоняю сразу.
Даю ей побыть со мной хотя бы одну секунду.
Глава 3
Отцы и дети — роман скучный, если честно. Но метафора — отличная. И прямо сейчас я в нее вляпалась.
Сын — злой. Но живой и честный в своей нечестности.
Отец… Отец — пресыщенный, усталый и от того еще более опасный.
Я закрываю глаза и вспоминаю, как он сидел напротив меня — слишком близко, нарочно близко. Серые холодные глаза. Голос, от которого хотелось одновременно бежать и не двигаться. Запах парфюма.
Вспоминаю, как он посмотрел на мои губы в конце разговора — секунду, не больше, — и я почему-то это заметила и почему-то не забыла.
Вот и разница.
Отец опасен тем, что ты его боишься и все равно остаешься.
Сын опасен тем, что ты понимаешь: с ним было бы проще. И именно поэтому нельзя.
— Еще одно, — голос Антона выдергивает меня из мыслей. — Не верь ему. Ни единому слову. Даже если он будет говорить о любви.
— О какой любви? — я смеюсь. Звук выходит резким.
— О чистой и светлой, — ухмыляется он.
— Вы все психи.
Антон отводит взгляд. Смотрит прямо перед собой. Профиль жесткий, скулы резкие. В полутьме салона он похож на отца — и совсем на него не похож.
— В этой жизни живут на полную только психи, — пожимает плечами. — Мир такой, крошка. Все. Иди.
Я открываю дверь. Дождь сразу бьет в лицо — холодный, злой, настоящий.
— Пока, мамуля, — бросает он мне вслед.
Я стою на парковке. Вода стекает по волосам, по лицу, пропитывает плечи. Я дрожу. От холода — точно. От страха — немного. От чего-то еще, чему я пока не могу дать названия — тоже.
Два волка. Отец и сын. Старый и молодой.
Один сделал из меня товар — спокойно, по-деловому, со взглядом человека, привыкшего, что все покупается.
Другой предлагает сделку — дерзко, нагло, с улыбкой, за которой прячется что-то почти человеческое.
«Вот за кого замуж надо было выходить» , — думаю я в третий раз.
И злюсь на себя за эту мысль. Потому что Антон Волков — не спаситель. Он — другой вид ловушки. Красивый, теплый, с живыми глазами.
Но это все равно ловушка.
Я вызываю такси. Пока едет — стою и смотрю, как дождь барабанит по асфальту.
Месяц до свадьбы.
Завтра — чужой дом, чужие стены, чужой мужчина, который купил меня за долг отца и называет это браком.
Я не знаю, какой хищник в этой охоте опаснее. Но знаю одно: я не буду стоять и ждать выстрела.






