ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Машина несётся по мокрому шоссе, и Маргарита цепляется за ремень безопасности, пока незнакомый молодой человек с резкими скулами выруливает в поток, смеясь над возмущёнными сигналами сзади. Он называе... Невеста Волка Зоя Берг Машина несётся по мокрому шоссе, и Маргарита цепляется за ремень безопасности, пока незнакомый молодой человек с резкими скулами выруливает в поток, смеясь над возмущёнными сигналами сзади. Он называет её мамулей, хотя свадьба его отца с ней ещё не состоялась, и сообщает, что она почти труп. За окном мокрый город, час назад она сидела в другом кресле — тоже не могла бежать, тоже молчала, тоже подписывала то, что ей подсунули. Теперь она в машине сына своего жениха, и он вламывается в повороты так, будто у него личные счёты с физикой. Маргарита — учительница литературы, дочь игрока, которая проснулась невестой олигарха. Она привыкла разбирать чужие драмы по актам, а не жить внутри них. Её отец проиграл то, чего не было, и теперь она — товар, которого не выбирают по красоте, а берут по надёжности: у неё нет выхода. Она умеет молчать, умеет считать, умеет держать удар, когда хочется бежать. И ещё она умеет злиться — это её единственное оружие в доме, где всё под контролем, даже деревья растут по разрешению. Владислав Волков даёт ей ключи от дома, фонда, решений — и ждёт, что она ошибётся, чтобы узнать, на чьей она стороне. Антон даёт ей дерзость, тепло, почти человеческое отношение — и ждёт кода от сейфа, чтобы вырвать у отца то, что тот не даёт. Маргарита

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Когда вышла замуж за твоего партнера, — киваю.

Смотрит. Потом видимо вспоминает, что сам об этом мне рассказывал.

— Тот мужчина, — продолжает все таким же ровным тоном, — Павел Мишин. Младший брат Кости. Сначала узнал он. Потом я.

— И что ты сделал?

— Поговорил с ней.

Я оборачиваюсь.

— Просто поговорил?

— Да.

Смотрю на него. Ищу что-то в лице — злость, боль, хоть что-нибудь. Нахожу только усталость.

— Я сказал: если хочешь уйти — уходи. Я не буду держать. Бери деньги. Бери Антона, если хочешь. — Он смотрит на стойку перед собой. — Она взяла деньги. Павлу всегда нужны были деньги… А Антона… Антона не взяла…

Тишина. Только сковорода шипит.

— И ты позволил? Вот просто взял и типа отпустил? — слышу в своем голосе сарказм. Зря. Но по-другому я не умею.

— А что еще я должен был сделать, Марго? — ухмыляется. Только очень горько. — Держать силой? Мстить?

Я накладываю еду. Ставлю перед ним. Сажусь напротив.

— Почему ты не сказал Антону?

Он берет вилку. Долго смотрит на тарелку.

— Она попросила. — Просто. Коротко. — Попросила меня молчать.

— И ты согласился.

— Да.

— Дал слово женщине, которая тебе изменяла. Которая бросила тебя и… сына?

— Да.

Я смотрю на него.

— Почему?

Он поднимает взгляд. Смотрит на меня — долго, как смотрят, когда не уверены нужно ли объяснять то, что казалось очевидным.

— Знать, что мать ушла… просто взяла и ушла… навсегда… не оглядываясь… разве это не хуже, чем думать, что она… пропала?

Думать о таком физически больно. Но и не думать я не могу.

— Но… — начинаю я. — Разве правильно, что ты решил за него?

— Возможно, это была ошибка, — ровно, спокойно.

Господи, неужели он настолько каменный? Или… он просто окаменел от всего этого?

Я беру вилку и тыкаю баранину. Уверена, что она хорошая — Маша умеет. Только аппетита так и нет. За окном темно, ветер качает сосны. Кухонный свет желтый, без красоты, просто свет.

— Ольга не знала? — спрашиваю тихо.

— Я не рассказывал.

— А Константин?

— Я не спрашивал.

— Но она убедила Антона, что ты убийца.

Влад откладывает вилку. Смотрит в окно.

— Почему? Зачем им это?

— У Павла всегда были проблемы. Костя… его вытаскивал…

— Думаешь… все это ради брата? Спасает его, влипает сам и решает надавить на тебя через документы, которые должен достать Антон?

— Павел умер три года назад. Передоз.

Я прижимаю руку к губам.

— А она? — шепчу.

— Одна

Я молчу.

«Ушла — и проиграла тоже. Только по-другому. И назад — ни к Владу, ни к сыну — так и не вернулась».

— Так что твоя схема не работает. Павла нет — Костя не остановился.

— Инерция, — бормочу. — Или жадность.

Моргает. Потом медленно кивает.

— Или то и другое, — берет вилку. — Уже неважно.

Я смотрю на него.

— Влад. Ты должен рассказать Антону.

Он молчит.

— Не сейчас, — говорю я. — Не обязательно сейчас, не обязательно завтра. Но — должен.