— Когда вышла замуж за твоего партнера, — киваю.
Смотрит. Потом видимо вспоминает, что сам об этом мне рассказывал.
— Тот мужчина, — продолжает все таким же ровным тоном, — Павел Мишин. Младший брат Кости. Сначала узнал он. Потом я.
— И что ты сделал?
— Поговорил с ней.
Я оборачиваюсь.
— Просто поговорил?
— Да.
Смотрю на него. Ищу что-то в лице — злость, боль, хоть что-нибудь. Нахожу только усталость.
— Я сказал: если хочешь уйти — уходи. Я не буду держать. Бери деньги. Бери Антона, если хочешь. — Он смотрит на стойку перед собой. — Она взяла деньги. Павлу всегда нужны были деньги… А Антона… Антона не взяла…
Тишина. Только сковорода шипит.
— И ты позволил? Вот просто взял и типа отпустил? — слышу в своем голосе сарказм. Зря. Но по-другому я не умею.
— А что еще я должен был сделать, Марго? — ухмыляется. Только очень горько. — Держать силой? Мстить?
Я накладываю еду. Ставлю перед ним. Сажусь напротив.
— Почему ты не сказал Антону?
Он берет вилку. Долго смотрит на тарелку.
— Она попросила. — Просто. Коротко. — Попросила меня молчать.
— И ты согласился.
— Да.
— Дал слово женщине, которая тебе изменяла. Которая бросила тебя и… сына?
— Да.
Я смотрю на него.
— Почему?
Он поднимает взгляд. Смотрит на меня — долго, как смотрят, когда не уверены нужно ли объяснять то, что казалось очевидным.
— Знать, что мать ушла… просто взяла и ушла… навсегда… не оглядываясь… разве это не хуже, чем думать, что она… пропала?
Думать о таком физически больно. Но и не думать я не могу.
— Но… — начинаю я. — Разве правильно, что ты решил за него?
— Возможно, это была ошибка, — ровно, спокойно.
Господи, неужели он настолько каменный? Или… он просто окаменел от всего этого?
Я беру вилку и тыкаю баранину. Уверена, что она хорошая — Маша умеет. Только аппетита так и нет. За окном темно, ветер качает сосны. Кухонный свет желтый, без красоты, просто свет.
— Ольга не знала? — спрашиваю тихо.
— Я не рассказывал.
— А Константин?
— Я не спрашивал.
— Но она убедила Антона, что ты убийца.
Влад откладывает вилку. Смотрит в окно.
— Почему? Зачем им это?
— У Павла всегда были проблемы. Костя… его вытаскивал…
— Думаешь… все это ради брата? Спасает его, влипает сам и решает надавить на тебя через документы, которые должен достать Антон?
— Павел умер три года назад. Передоз.
Я прижимаю руку к губам.
— А она? — шепчу.
— Одна
Я молчу.
«Ушла — и проиграла тоже. Только по-другому. И назад — ни к Владу, ни к сыну — так и не вернулась».
— Так что твоя схема не работает. Павла нет — Костя не остановился.
— Инерция, — бормочу. — Или жадность.
Моргает. Потом медленно кивает.
— Или то и другое, — берет вилку. — Уже неважно.
Я смотрю на него.
— Влад. Ты должен рассказать Антону.
Он молчит.
— Не сейчас, — говорю я. — Не обязательно сейчас, не обязательно завтра. Но — должен.






