ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Алексей Кочергин проснулся в чужом теле, в чужом времени и в чужой жизни. Подполковник полиции с двадцатилетним стажем, готовившийся к пенсии, очутился в теле двадцатипятилетнего вора и домушника, кот... УГРО-46 Рафаэль Дамиров Алексей Кочергин проснулся в чужом теле, в чужом времени и в чужой жизни. Подполковник полиции с двадцатилетним стажем, готовившийся к пенсии, очутился в теле двадцатипятилетнего вора и домушника, которого только что отпустили по амнистии сорок пятого года. Вокруг него — не привычный XXI век, а разрушенный послевоенный Зареченск: керосиновые лампы вместо электричества, булыжные мостовые, голодные люди в обносках, банды демобилизованных и лагерных, разросшиеся после войны как сорняки. Его новое тело помнит воровские лазейки, подворотни и клички, но не умеет ни писать уверенным почерком, ни говорить голосом, к которому привыкла душа. А главное — рядом стоит капитан Степнов, начальник уголовного розыска, который только что устроил показательную казнь у стенки и теперь смотрит на Кочергина сквозь призму собственной усталости и ненависти ко всему воровскому миру. Кочергин не выбирал эту жизнь, но в ней придётся выживать. Его прежний опыт — допросы, оперативные разработки, умение читать людей — остался с ним, а вот авторитета, погон и права на ошибку нет. Он вынужден прикидываться тем, кем никогда не был: мелким уголовником, пугливым и хитрым, готовым подлизываться к ментам ради спасения шкуры. Но каждое слово Степнова, каждый взгляд молодого оперативника Зу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кабинет начальника УГРО выглядел как большинство казенных помещений этого времени. Тяжёлый довоенный сейф в углу, деревянная тренога-вешалка, на которой висела шинель. Шкаф для бумаг с отломанной дверцей, подпёртой табуреткой. На стене портрет Сталина, рядом — Дзержинского. И черный телефонный аппарат с тяжеленной трубкой.

— Ну, рассказывай, Павел Александрович, — Степнов откинулся на стуле и сложил руки на груди.

Каблук смотрелся печально — взмок до безобразия, глаза грустные, будто вот-вот всплакнет. Я расположился тут же, на старом диване с потрескавшейся чёрной кожей, и пока помалкивал.

— Кто тебя послал? На кого работаешь?

— Да ну, начальник… Никто не посылал. Ну, выпили мы с ним. Повздорили. Ну, я его чиркнул ножичком сгоряча. Бес попутал. А часики прихватил, чтобы добру не пропадать.

— А чего повздорили-то? — спросил я с дивана.

— Это известно из-за чего, — Пашка изобразил на лице виноватую физиономию. — Из-за баб. Из-за чего же ещё мужики могут по пьяни передраться?

Пашка понимал, что если выдаст свою связь с Марьяном, то бытовуха превратится совсем в другую квалификацию. И продолжал валять дурачка. Для сапожника он это делал ещё вполне грамотно, надо отдать ему должное.

— Эх, — проговорил я, покачивая ногой, — сколько же из-за баб судеб загублено. Без них пропадёшь, а с ними завоешь. Да, Паша?

— Ну да, а я что говорю… — Пашка понуро опустил голову.

— У убитого-то сеструха, я слышал, просто загляденье, — сказал я мечтательно, разглядывая потолок. Грудь, что два бидона, попа — во. Видная. Наверное, ты к ней подсватывался, а Мельников тебя приревновал. Знаю, ты по бабам ходок. Ух, Паха, в этот раз не пофартило тебе…

— Ну вот! Я же говорю! — Пашка аж оживился и закивал. — Да, из-за сеструхи его!

— А разве у убитого была сестра? — Степнов с удивлением посмотрел на меня.

— Такой, с «бидонами», точно нет, — сказал я. — Я ж ее только сейчас выдумал.

Пашка так и замер с открытым ртом. Потом скрипнул зубами.

— Вот сука! — Степнов схватил Пашку за грудки и притянул к себе. — Врёшь мне, тварь! Говори правду, не то к стенке пойдёшь!

— Я! Я… Это всё Марьян! — Пашка затрясся и затараторил, глотая слова. — Он велел! Я ж ему информацию собирал! Сидел на рынке, пыль глотал, башмаки подшивал да слушал! Говорю ему — возьми к себе в команду! А он: докажи, что смогёшь. Вот тебе первое задание, убери гнилого человечка, стукача.

— Так я и знал, что это дело рук Марьяна, — прошипел Степнов сквозь зубы. — Где вы с ним встречались?

— Да я с ним лично и не виделся! Куда-а! Через посыльного! На рынке! Приходит человек, передаёт, что делать. Ну и…

— Так, — Степнов весь навострился. — Когда следующая встреча?

— Так они ж не говорят заранее. Сами приходят, когда надо.

— Тьфу ты, пропасть.