Кераин выглядел профессионалом — из тех, кого жизнь побила, но не сломала. Такие люди не подводят. Помощником он определил ему того самого писца, который ранее служил проворовавшимся откупщикам. В доме конфискованного купца-мошенника он планировал разместить не только торговое представительство, но и личную резиденцию дома Виль в столице. Нанять слуг, оставить пару сообразительных гвардейцев присматривать за имуществом и за самим Кераином — доверие доверием, а контроль контролем.
Затем он встретился с капитанами и моряками арестованных судов. Люди переживали неопределённость: прежний хозяин сидел в тюрьме, корабли были под охраной Золотых плащей, будущее выглядело туманно. Артур говорил с ними прямо, без обычного для лорда высокомерия. Чуть приподнял жалованье. Расписал перспективы: рейсов станет больше, охранять их будут профессиональные воины — гвардейцы дома Виль, а не наёмный сброд. Моряки, почесав бороды, согласились. Работа была привычной.
Не забыл он и навестить Квохуру Дхору.
Лебединый корабль потрясал воображение. Высокое изящное судно, собранное без единого гвоздя, — доски были подогнаны так плотно, что между ними не просочилась бы и капля воды. Корпус из златосерда источал странное тепло — след древнего колдовства, которое делало дерево необычайно крепким. Такой корабль невозможно взять тараном. Артур, изучивший в Ордене корабельное дело вдоль и поперёк и привыкший смотреть на местные суда с пренебрежением, вынужден был признать: это чудо.
Высокий изогнутый нос венчала резная фигура незнакомой экзотической птицы. Белоснежные паруса, закреплённые на многочисленных мачтах, были расположены так, что некоторые из них, казалось, не должны работать — однако работали. Даже Артур не сразу понял их назначение, благо объяснил летнийский капитан. Корабль был самым крепким и быстроходным из всех, что он когда-либо видел.
Квохуру Дхору встретил его приветливо, показал корабль, провёл в каюту, угостил летнийским вином и тонизирующим напитком, в составе которого Артур мгновенно распознал тропическую черноглазку. Оказалось, что она обильно растёт на южных островах и веками используется местными как естественный стимулятор. Вместе с северным бронзовым корнем, который удалось найти на рынке у одного торговца травами, все ингредиенты «паладинской медовухи» наконец были в сборе. Оставалось только договориться с каким-нибудь купцом, возившим товары с севера, — что было несложно: Белая Гавань, вотчина Мандерли, активно торговала со столицей.
Лук из златосерда не особо его впечатлил. Он был хорош — спору нет, — но не сказать чтобы наголову превосходил длинный лук из тиса, особенно дорнийского, с южного побережья. Главным его недостатком была невозможность использовать его верхом.






