ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Свет благословляет. Паладин не выбирает. Паладин следует уставу. Идеальный солдат, ставший магистром Ордена. Вдолбленный кодекс поведения, закреплённый магией. Никаких сомнений, никаких ошибок и… ник... Виль Мизантроп Свет благословляет. Паладин не выбирает. Паладин следует уставу. Идеальный солдат, ставший магистром Ордена. Вдолбленный кодекс поведения, закреплённый магией. Никаких сомнений, никаких ошибок и… никакой свободы. Когда Скверна пришла в его мир, он исполнил свой долг и погиб вместе со всеми. Но это был ещё не конец. Теперь он — Артур Виль, малолетний наследник потерявшего былое величие дома. Внутри больше нет Света, вместо него возвращаются негативные эмоции смертных. Это не история о непобедимом паладине. Это история о том, как безжалостное оружие учится быть человеком. Ему предстоит строить, торговать, воевать и учиться самому главному — быть человеком. Потому что впервые в жизни, у него есть право выбора. Глава 1. Пролог. Гибельные земли. 42 год от пришествия скверны. «Последний оплот». — Ах ты ж сука! — коренастый бородач ловко рубанул топором по лапе с неестественно длинными когтями, которая намертво вцепилась в край крепостной стены. Добрая освящённая сталь издала лишь жалобный скрежет, не в силах совладать с туго переплетенными багровыми жилами. — Х-ш-ш-ш, — зашипела тварь, резко подтянулась и свободной рукой наотмашь хлестнула когтями по телу защитника, вспоров стальной нагрудник словно бумагу. — Свет! Очисти скверну! На помощь раненому наконец подоспел в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кераин выглядел профессионалом — из тех, кого жизнь побила, но не сломала. Такие люди не подводят. Помощником он определил ему того самого писца, который ранее служил проворовавшимся откупщикам. В доме конфискованного купца-мошенника он планировал разместить не только торговое представительство, но и личную резиденцию дома Виль в столице. Нанять слуг, оставить пару сообразительных гвардейцев присматривать за имуществом и за самим Кераином — доверие доверием, а контроль контролем.

Затем он встретился с капитанами и моряками арестованных судов. Люди переживали неопределённость: прежний хозяин сидел в тюрьме, корабли были под охраной Золотых плащей, будущее выглядело туманно. Артур говорил с ними прямо, без обычного для лорда высокомерия. Чуть приподнял жалованье. Расписал перспективы: рейсов станет больше, охранять их будут профессиональные воины — гвардейцы дома Виль, а не наёмный сброд. Моряки, почесав бороды, согласились. Работа была привычной.

Не забыл он и навестить Квохуру Дхору.

Лебединый корабль потрясал воображение. Высокое изящное судно, собранное без единого гвоздя, — доски были подогнаны так плотно, что между ними не просочилась бы и капля воды. Корпус из златосерда источал странное тепло — след древнего колдовства, которое делало дерево необычайно крепким. Такой корабль невозможно взять тараном. Артур, изучивший в Ордене корабельное дело вдоль и поперёк и привыкший смотреть на местные суда с пренебрежением, вынужден был признать: это чудо.

Высокий изогнутый нос венчала резная фигура незнакомой экзотической птицы. Белоснежные паруса, закреплённые на многочисленных мачтах, были расположены так, что некоторые из них, казалось, не должны работать — однако работали. Даже Артур не сразу понял их назначение, благо объяснил летнийский капитан. Корабль был самым крепким и быстроходным из всех, что он когда-либо видел.

Квохуру Дхору встретил его приветливо, показал корабль, провёл в каюту, угостил летнийским вином и тонизирующим напитком, в составе которого Артур мгновенно распознал тропическую черноглазку. Оказалось, что она обильно растёт на южных островах и веками используется местными как естественный стимулятор. Вместе с северным бронзовым корнем, который удалось найти на рынке у одного торговца травами, все ингредиенты «паладинской медовухи» наконец были в сборе. Оставалось только договориться с каким-нибудь купцом, возившим товары с севера, — что было несложно: Белая Гавань, вотчина Мандерли, активно торговала со столицей.

Лук из златосерда не особо его впечатлил. Он был хорош — спору нет, — но не сказать чтобы наголову превосходил длинный лук из тиса, особенно дорнийского, с южного побережья. Главным его недостатком была невозможность использовать его верхом.