ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Свет благословляет. Паладин не выбирает. Паладин следует уставу. Идеальный солдат, ставший магистром Ордена. Вдолбленный кодекс поведения, закреплённый магией. Никаких сомнений, никаких ошибок и… ник... Виль Мизантроп Свет благословляет. Паладин не выбирает. Паладин следует уставу. Идеальный солдат, ставший магистром Ордена. Вдолбленный кодекс поведения, закреплённый магией. Никаких сомнений, никаких ошибок и… никакой свободы. Когда Скверна пришла в его мир, он исполнил свой долг и погиб вместе со всеми. Но это был ещё не конец. Теперь он — Артур Виль, малолетний наследник потерявшего былое величие дома. Внутри больше нет Света, вместо него возвращаются негативные эмоции смертных. Это не история о непобедимом паладине. Это история о том, как безжалостное оружие учится быть человеком. Ему предстоит строить, торговать, воевать и учиться самому главному — быть человеком. Потому что впервые в жизни, у него есть право выбора. Глава 1. Пролог. Гибельные земли. 42 год от пришествия скверны. «Последний оплот». — Ах ты ж сука! — коренастый бородач ловко рубанул топором по лапе с неестественно длинными когтями, которая намертво вцепилась в край крепостной стены. Добрая освящённая сталь издала лишь жалобный скрежет, не в силах совладать с туго переплетенными багровыми жилами. — Х-ш-ш-ш, — зашипела тварь, резко подтянулась и свободной рукой наотмашь хлестнула когтями по телу защитника, вспоров стальной нагрудник словно бумагу. — Свет! Очисти скверну! На помощь раненому наконец подоспел в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Искренне благодарю вас, Ваше Величество, —ослепительно улыбнулась очаровательная женщина с тонкими и благородными чертами лица. Её локоны, цвета кованого золота колыхались и красиво переливались от отражающего света камней тронного зала, после завершения поклона, высокая грациозная фигура выпрямилась, сохранив свою гордую осанку.

— Честно говоря мне нужен ваш совет, — Король потёр подбородок, его глаза хитро блеснули, — Моей жене предстоит скоро снова рожать и мне не хотелось бы, что-бы её грудь обвисла так же как у вас, может Лорду Деснице и нравятся обвислые уши осла, но я предпочитаю уши молодых кобылок.

Зал дружно ахнул. Собравшиеся со всех концов Семи Королевств представители знати не смогли сдержать удивлённого вздоха. После чего последовала мёртвая тишина — Артур как будто физически ощутил упавшую в помещении температуру.

На Хранителя Запада в этот момент было больно смотреть. Он уже не просто побледнел — его глаза натурально метали молнии. Чтобы понять, что чувствовал лорд Десница, нужно было знать его отношение к жене. Она была единственной слабостью Тайвина. Поговаривали — хотя Артур в это и не верил, — что он мог даже улыбаться в её присутствии. Это было не просто оскорбление и даже не плевок. Это был смачный харчок в лицо.

— Мой долг — служить Вашему Величеству, — внезапно, очень спокойно ответила Джоанна. От Артура не укрылся её предупреждающий взгляд, который она бросила на Тайвина. Златогривы малыши испугано жались к матери. — С её Величеством я готова поделиться своим опытом в любое время.

Королева вспыхнула, покраснела и бросила на мужа полный негодования взгляд, но тот как будто не заметил этого. Широко улыбнулся и ответил:

— Отлично. Значит, договорились. — На своего лорда Десницу он за время этого диалога даже ни разу не посмотрел. Тот, впрочем, уже взял себя в руки и вернул лицу каменное выражение. Только глаза стали не просто обычно холодными, а ледяными. — Объявляю приём в честь правосудия закрытым.

Монарх поставил жирную и очень дурно пахнущую точку. Встал с Железного трона и в полнейшей тишине последовал вниз. Тайвин двинулся за ним. Глядя на лорда Десницу, Артур подумал, что Эйгону следовало оставить потомкам более чёткое послание, нежели холодные клинки под пятой точкой. Поведение короля было не просто оскорбительным — оно граничило с безумием.

Артур из истории своего прошлого мира припомнил похожие взаимоотношения — между императором Людвигом Тринадцатым и архиклириком Арманом Рикельме. Но тот имел священный сан и не мог прямо угрожать власти монарха, хотя всё равно периодически вызывал у правителя жгучую ревность, что нередко приводило к эксцессам при дворе.

Людвиг был далеко не глуп, но ленив и инфантилен.