ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Элинор де Бург умерла от шёлка на шее в лондонском особняке мужа, но открыла глаза в чужом теле — истощённой девушке по имени Элизабет, шесть лет томившейся в монастырской келье. Прежняя Элизабет была... Подмена Анна Шахова Элинор де Бург умерла от шёлка на шее в лондонском особняке мужа, но открыла глаза в чужом теле — истощённой девушке по имени Элизабет, шесть лет томившейся в монастырской келье. Прежняя Элизабет была дочерью графа Уэссекского, сосланной за покушение на мачеху; теперь в ней живёт память другой — женщины, которую предали муж и свекровь, убили ради честолюбивой леди Изабеллы, а брата её погубили на дороге в Лондон. Элинор-Элизабет лежит на промокшем тюфяке, слушает, как служанка Бет называет её чужим именем, и понимает: судьба подарила ей второй шанс в облике той, кого мир успел забыть. Монастырь Святой Клары стоит на обрывистом берегу, куда северный ветер гонит тучи и где сёстры из обители не жалуют ссыльную дочь графа. Настоятельница мать Кларисса получает деньги за то, чтобы медленно убивать её голодом и холодом; за стенами — лес, куда Бет ходит за хворостом, и аббатство, куда стекаются знатные паломники. Элинор знает этот мир изнутри: она умеет отличать пудру лондонского парфюмера от румян со Стрэнда, помнит, как устроены знатные дома, и видит, что мать Кларисса живёт лучше, чем позволяет её ряса. Она также знает, что в Лондоне её собственные убийцы уже празднуют победу, а молодой герцог Саффолк, заметивший её ночную молитву, наблюдает за ней с балки под

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Леди Люсинда нахмурилась:

— Дитя моё, почему? Ты не хочешь вернуться домой?

Элизабет кротко улыбнулась:

— Милорд отец отправил меня сюда, чтобы я смиряла гордыню и молилась за благополучие нашей семьи. Пусть здесь и трудно, но это моё послушание. Если я уеду, не дождавшись его воли, выйдет, что я пренебрегаю своим долгом перед Богом и семьёй.

Ни словом не обмолвилась она о том, в чём её обвиняли. Только о послушании и молитве. Слушатели переглянулись: ловко девушка обходит острые углы. Но леди Люсинда услышала другое.

Она слишком хорошо знала покойную леди Елену, мать Элизабет. Та была женщиной честной и прямой. Неужели дочь такой матери могла быть мстительной? А теперь, глядя на эту хрупкую, смиренную девочку, которая даже не смеет просить о помощи, леди Люсинда всё больше убеждалась: здесь что-то не так. Обвинение в покушении — лишь предлог, чтобы упрятать законную наследницу подальше и забыть о ней.

Последние слова Элизабет и вовсе прозвучали как горькая насмешка: «не дождавшись воли отца» — да он, кажется, и не вспоминал о ней все эти годы!

В сердце леди Люсинды закипал гнев. Но тут Элизабет подняла на неё ясные глаза:

— Миледи, а вы-то как здесь оказались? И все эти господа? — Она обвела взглядом толпу. — Сюда редко кто заходит, все идут в аббатство Святого Креста, оно рядом. Да и время позднее... Вы ведь не на богомолье собрались?

Присутствующие смущённо закашлялись. А леди Люсинда вдруг кое-что поняла.

Она оглядела убогую часовню, вспомнила, как нашла Элизабет, стоящей на коленях в сырости, и твёрдо сказала:

— Этот монастырь — неподобающее место для дочери графа. Твой отец, видно, ошибся, посылая тебя сюда. Хорошо, если ты не хочешь ехать со мной сейчас, я завтра же отправлюсь в Лондон, и сама поговорю с ним. Думаю, он скоро пришлёт за тобой.

Смысл был прозрачен: она добьётся, чтобы граф вспомнил о дочери.

Элизабет изобразила лёгкое замешательство, потом робкую радость и снова потупилась:

— Благодарю вас, миледи. Вы так добры...

— Пустое, — отмахнулась леди Люсинда. — Но тебе незачем стоять здесь на коленях всю ночь. Господь видит искренность сердца, а не холод каменного пола. — Она обернулась к своей служанке: — Роуз, ты останешься здесь на несколько дней, присмотришь за леди Элизабет. У неё всего одна служанка, вдвоём вам будет сподручнее. Роуз у меня обучена, и с оружием обращаться умеет, мало ли что. — Она снова взглянула на Элизабет: — Когда вернёшься в Лондон, отошлёшь её ко мне.

Оставляя свою личную горничную, леди Люсинда ясно давала понять: она берёт Элизабет под свою защиту. И она не сомневалась, что та скоро вернётся в столицу.

Элизабет с достоинством поблагодарила.

Гости разошлись по монастырским кельям — на ночлег.