Леди Люсинда нахмурилась:
— Дитя моё, почему? Ты не хочешь вернуться домой?
Элизабет кротко улыбнулась:
— Милорд отец отправил меня сюда, чтобы я смиряла гордыню и молилась за благополучие нашей семьи. Пусть здесь и трудно, но это моё послушание. Если я уеду, не дождавшись его воли, выйдет, что я пренебрегаю своим долгом перед Богом и семьёй.
Ни словом не обмолвилась она о том, в чём её обвиняли. Только о послушании и молитве. Слушатели переглянулись: ловко девушка обходит острые углы. Но леди Люсинда услышала другое.
Она слишком хорошо знала покойную леди Елену, мать Элизабет. Та была женщиной честной и прямой. Неужели дочь такой матери могла быть мстительной? А теперь, глядя на эту хрупкую, смиренную девочку, которая даже не смеет просить о помощи, леди Люсинда всё больше убеждалась: здесь что-то не так. Обвинение в покушении — лишь предлог, чтобы упрятать законную наследницу подальше и забыть о ней.
Последние слова Элизабет и вовсе прозвучали как горькая насмешка: «не дождавшись воли отца» — да он, кажется, и не вспоминал о ней все эти годы!
В сердце леди Люсинды закипал гнев. Но тут Элизабет подняла на неё ясные глаза:
— Миледи, а вы-то как здесь оказались? И все эти господа? — Она обвела взглядом толпу. — Сюда редко кто заходит, все идут в аббатство Святого Креста, оно рядом. Да и время позднее... Вы ведь не на богомолье собрались?
Присутствующие смущённо закашлялись. А леди Люсинда вдруг кое-что поняла.
Она оглядела убогую часовню, вспомнила, как нашла Элизабет, стоящей на коленях в сырости, и твёрдо сказала:
— Этот монастырь — неподобающее место для дочери графа. Твой отец, видно, ошибся, посылая тебя сюда. Хорошо, если ты не хочешь ехать со мной сейчас, я завтра же отправлюсь в Лондон, и сама поговорю с ним. Думаю, он скоро пришлёт за тобой.
Смысл был прозрачен: она добьётся, чтобы граф вспомнил о дочери.
Элизабет изобразила лёгкое замешательство, потом робкую радость и снова потупилась:
— Благодарю вас, миледи. Вы так добры...
— Пустое, — отмахнулась леди Люсинда. — Но тебе незачем стоять здесь на коленях всю ночь. Господь видит искренность сердца, а не холод каменного пола. — Она обернулась к своей служанке: — Роуз, ты останешься здесь на несколько дней, присмотришь за леди Элизабет. У неё всего одна служанка, вдвоём вам будет сподручнее. Роуз у меня обучена, и с оружием обращаться умеет, мало ли что. — Она снова взглянула на Элизабет: — Когда вернёшься в Лондон, отошлёшь её ко мне.
Оставляя свою личную горничную, леди Люсинда ясно давала понять: она берёт Элизабет под свою защиту. И она не сомневалась, что та скоро вернётся в столицу.
Элизабет с достоинством поблагодарила.
Гости разошлись по монастырским кельям — на ночлег.






