ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Элинор де Бург умерла от шёлка на шее в лондонском особняке мужа, но открыла глаза в чужом теле — истощённой девушке по имени Элизабет, шесть лет томившейся в монастырской келье. Прежняя Элизабет была... Подмена Анна Шахова Элинор де Бург умерла от шёлка на шее в лондонском особняке мужа, но открыла глаза в чужом теле — истощённой девушке по имени Элизабет, шесть лет томившейся в монастырской келье. Прежняя Элизабет была дочерью графа Уэссекского, сосланной за покушение на мачеху; теперь в ней живёт память другой — женщины, которую предали муж и свекровь, убили ради честолюбивой леди Изабеллы, а брата её погубили на дороге в Лондон. Элинор-Элизабет лежит на промокшем тюфяке, слушает, как служанка Бет называет её чужим именем, и понимает: судьба подарила ей второй шанс в облике той, кого мир успел забыть. Монастырь Святой Клары стоит на обрывистом берегу, куда северный ветер гонит тучи и где сёстры из обители не жалуют ссыльную дочь графа. Настоятельница мать Кларисса получает деньги за то, чтобы медленно убивать её голодом и холодом; за стенами — лес, куда Бет ходит за хворостом, и аббатство, куда стекаются знатные паломники. Элинор знает этот мир изнутри: она умеет отличать пудру лондонского парфюмера от румян со Стрэнда, помнит, как устроены знатные дома, и видит, что мать Кларисса живёт лучше, чем позволяет её ряса. Она также знает, что в Лондоне её собственные убийцы уже празднуют победу, а молодой герцог Саффолк, заметивший её ночную молитву, наблюдает за ней с балки под

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Там, где ещё мгновение назад на балке сидел ослепительный незнакомец, теперь лишь колыхалась ветка цветущей вишни, просунувшаяся в разбитое окно. Луна светила по-прежнему ярко, но таинственный гость исчез, словно его и не было.

Бет протёрла глаза:

— Миледи, мне не почудилось?

— Нет, — тихо ответила Элизабет, прислушиваясь к нарастающему шуму за стенами монастыря. — Но сейчас не до него. Вставай на колени. Быстро.

Она поставила тарелку с подношением обратно на алтарь и опустилась на колени перед статуей Богородицы. Бет, хоть и ничего не понимала, послушно плюхнулась рядом.

Стук в ворота становился всё громче, и вскоре к нему примешались голоса, звон колокольчика, конское ржание. Монастырь, обычно погружённый в сон после заката, вдруг ожил: замелькали огоньки свечей, захлопали двери, послышались испуганные возгласы монахинь.

Элизабет стояла на коленях, склонив голову, и молилась — или делала вид, что молится.

Через несколько минут дверь часовни распахнулась. На пороге стояла пожилая служанка с фонарём в руке. Увидев две коленопреклонённые фигуры, она опешила и обернулась:

— Миледи, здесь две монахини.

Из-за её спины хлынула толпа: разодетые дамы, важные господа, молодые девушки в дорожных платьях. Вперёд вышла женщина средних лет с благородными чертами лица, одетая в тёмно-синий бархатный плащ. Она пригляделась к Элизабет и покачала головой:

— Это не монахини. У девушки волосы не острижены. А та, что рядом — видимо, служанка.

Элизабет подняла глаза. Её длинные чёрные волосы рассыпались по плечам, бледное лицо в свете свечей казалось почти прозрачным, серая ряса скрывала исхудавшую фигуру. Вид у неё был такой смиренный и беззащитный, что у вошедших дам дрогнули сердца.

Женщина в бархатном плаще, заметив это, смягчила голос:

— Дитя моё, почему ты здесь в такой поздний час?

— Я провинилась, — тихо ответила Элизабет. — Мать Кларисса велела мне стоять на коленях до утра, чтобы усмирить гордыню.

В толпе послышались возмущённые возгласы:

— В такую сырость? Да она же заболеет!

— Где же милосердие, о котором они твердят?

Бет, смекнув, что к чему, тут же подхватила, жалобно всхлипывая:

— Это я виновата, миледи! Я вчера разбила тарелку, когда несла ужин. Мать Кларисса разгневалась и велела нам обеим стоять на коленях. Моя госпожа с утра ничего не ела, а теперь ещё и это...

Слёзы потекли по её чумазым щекам. Эффект был достигнут: дамы зашумели, запричитали, заговорили о жестокости монахинь.

— Где же сами монахини? — спросила Элизабет, оглядываясь. — Почему их нет с вами?

Присутствующие переглянулись с явным смущением.