ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Млада — травница из клана Волков. Её отдают врагам, чтобы заключить мир. Мирослав — младший сын вождя Медведей. Он ненавидит волчицу, которую ему навязали. Их вынужденный брак становится полем битвы.... Сердце вьюги Ольга Баринова Млада — травница из клана Волков. Её отдают врагам, чтобы заключить мир. Мирослав — младший сын вождя Медведей. Он ненавидит волчицу, которую ему навязали. Их вынужденный брак становится полем битвы. Ложь, тайны, предательство и любовь, которая рождается из ненависти. Вместе им предстоит пройти через испытания, объединить враждующие кланы и остановить того, кто хочет разрушить всё. «Сердце вьюги» — роман о любви, которая изменит судьбу Севера. Пролог Пролог Тихо падал снег, укрывая стынущую землю белым покрывалом. В этой первозданной тишине дышала древняя магия — словно сам мир затаил дыхание, в предчувствии неотвратимой беды. Свинцовый купол неба нависал над Серебряной рекой, и редкие лучи солнца, пробиваясь сквозь тучи, окрашивали сугробы в мертвенный цвет. Здесь, на берегу промерзшей реки, разделявшей земли двух враждующих кланов, лес отступал. Сквозь глубокий наст пробивались лишь уродливые, искривленные сучья каменной березы, намертво вцепившиеся в обрывистый склон. Кровная вражда между кланами Волков и Медведей тянулась уже три поколения. Говорят, первый волк убил первого медведя из-за женщины. Кто теперь разберет… С тех пор Серебряная река каждую весну краснела от талой воды, смешанной с кровью… Но таволга, способная унять огненную лихорадку

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мирослав спал на лежанке — она слышала его ровное дыхание, видела, как его грудь поднимается и опускается. Он был так близко. Такой теплый, живой и надежный.

А она носила в себе правду, которая могла разрушить все.

Млада закрыла глаза, и перед ними встал тот день у Серебряной реки.

Власт лежал в снегу, и кровь из его груди заливала все вокруг.

Она выхватила нож из-за пояса и замахнулась.

Один удар. Один. И все кончится. Он больше никогда не придет за ней. Никогда не скажет «ты моя».

Она занесла руку — и замерла.

Она не могла.

Ее учили лечить. Спасать. Убивать ее не научили.

— Будь ты проклят, — прошептала она.

Она убрала нож. Нагнувшись, Млада с трудом подхватила мужчину под мышки и потащила его к лодке. Старой лодке, которая была привязана у самого берега. Собрав остатки сил, девушка перевалила раненого на дно и торопливо перевязала его рану.

Воды Серебряной не замерзали даже в лютые морозы, тихо струясь среди снегов. Млада решила отвезти его к отцу: пусть тот сам вершит суд над Властом.

Она выпрямилась, озираясь в поисках весел или длинного шеста, но вокруг не оказалось ничего, чем можно было бы управлять лодкой. Тяжело вздохнув, она взяла в руки тяжелый топор и зашагала к ближнему пролеску, чтобы срубить молодое деревце.

Вдруг за спиной плеснула вода. Обернувшись, Млада замерла в ужасе: привязь не выдержала, и лодку неумолимо тянуло прочь от берега. Девушка бросилась назад, но было поздно — утлое суденышко быстро уносило течением.

На глаза навернулись жгучие, злые слезы. Она рванулась следом вдоль кромки, однако отвесные обрывы и глубокие сугробы сковывали движения. Млада с бессильным отчаянием смотрела, как лодка с телом ее врага беззвучно скрывается за ледяным поворотом.

Млада открыла глаза.

Она тогда думала, что он умрет. Что река унесет его, и она никогда больше не увидит его лица, не услышит его голоса. Но она ошиблась. Он выжил. И теперь он вернулся.

Она посмотрела на записку, которую держала в руках. Ее пальцы дрожали.

«Ты только моя».

Она должна была сказать Мирославу. Потому что если она промолчит снова — это будет предательством хуже, чем любая ложь. Она не могла больше прятаться за молчанием.

Млада встала и подошла к лежанке.

Мирослав спал. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, и Млада на мгновение замерла, не в силах отвести глаз. Солнечный луч золотил его светлые волосы, рассыпавшиеся по оленьим шкурам. Она посмотрела на его сильные руки — те самые, что еще ночью так нежно обнимали ее, пряча от всего мира.

Грудь сдавило от нахлынувших чувств. Млада отчаянно поборола дикое желание броситься к мужу, растолкать его и во всем признаться. Секрет жег ее изнутри.

Вместо этого она тихо, словно тень, опустилась на колени перед массивной ступой, вырезанной из цельного ствола тополя.