— Я не чувствую в тебе лжи, волчица, — сказал он. — Я верю тебе.
Он повернулся к Мирославу:
— Я пошлю отряд. Вернуть моего сына в клан. Если он жив — он должен вернуться.
На следующее утро в поселении появился Власт.
Млада увидела его издалека — высокую фигуру на коне, окруженную воинами. Он был в темном плаще, с перевязанной грудью, но держался прямо, гордо, как и всегда. Когда он въехал в стойбище, женщины замерли, дети притихли, даже собаки перестали лаять.
Млада стояла у дома, и сердце ее сжалось от страха. Она смотрела, как он спускается с коня, как отряхивает плащ от снега, как поднимает голову и встречается с ней взглядом.
Власт увидел ее. На его губах мелькнула улыбка — та самая, которую она помнила. Безумная. Одержимая. Словно он видел не женщину, а добычу, которую наконец настиг.
— Я вернулся, — сказал он, и голос его прозвучал над затихшим стойбищем.
В большом доме собрались все. Старейшины, воины, женщины. Старый вождь сидел на возвышении, опираясь на посох, и смотрел на старшего сына.
— Ты жив, — сказал он. — Мы долго оплакивали тебя.
— Я выжил, — ответил Власт. — И я вернулся.
— Где ты был?
— Там, где меня не искали, — сказал Власт, и в его голосе послышался холод.
Вождь посмотрел на него, но, видимо, решил оставить этот вопрос на потом. Он положил руку на плечо старшего сына:
— Ты должен жениться и продлить наш род. Так решили старейшины. Ты должен принести мир в клан и оставить прошлое.
Власт усмехнулся. Усмешка была кривой, как шрам.
— Я женюсь только на ой, кого сам выбрал, — сказал он.
Он повернулся к Младе. В зале стало тихо. Даже огонь в очаге, казалось, замер.
— Я хочу ее.
Мирослав шагнул вперед, заслоняя жену.
— Она моя жена, — сказал он. — И ты не получишь ее.
— Она не твоя, — сказал Власт, и в его глазах загорелся огонь. — Ты просто взял то, что принадлежит мне.
— Она не вещь, — сказал Мирослав. — Не гневи предков, брат.
Власт шагнул ближе. Его дыхание стало тяжелым, как у зверя. Глаза его горели тем же огнем, что и тогда, у реки.
— Тогда решим это по-мужски, — сказал он. — Поединок. Тот, кто победит — получит ее.
Млада почувствовала, как сердце ухнуло вниз.
— Нет, — прошептала она.
Но Мирослав уже смотрел на брата. Его глаза горели.
— Я согласен, — сказал он.
— Мирослав, — прошептала Млада, хватая его за руку.
— Я должен, — сказал он тихо, не оборачиваясь. — Если я откажусь, он будет считать себя победителем. Он будет преследовать тебя всю жизнь.
За спиной Влада шипела дочь шамана:
— Она околдовала сыновей вождя! Она хочет погубить всех Медведей!
Старухи переглянулись. Одна из них цыкнула на нее:
— Замолчи, дочь шамана. Все знают, каким был Власт до того, как пропал. Не околдуешь того, у кого вместо сердца камень, а вместо рассудка безумие.
Влада сжала кулаки, но смолчала.






