— Там бой!
Они бросились вперед, забыв об усталости. Олени несли их быстро, но Мирославу казалось, что земля уходит из-под ног, что время тянется медленно, как смола.
Волки во главе с Мирославом ворвались в стойбище через час после того, как шаман погиб.
Их топоры сверкали в утреннем свете, и каждый удар находил цель. Это были воины, которые потеряли слишком много, чтобы теперь отступать. Они защищали свои земли, свои дома, свою новую семью.
Мирослав шел впереди всех. Его топор был тяжелым, но он не чувствовал его тяжести — только ярость и боль.
— За Медведей! — закричал он, и его голос разнесся над полем боя. — За Волков! Вперед!
Враги дрогнули. Они не ожидали подкрепления — и уж точно не ожидали, что Волки будут сражаться плечом к плечу с Медведями. Но Мирослав объединил их своей волей, своей верой, своей кровью. И они бились так, как будто всегда были одним народом.
Бой был кровавым и жестоким.
Медведи сражались яростно, но южане напирали. Потери росли с каждой минутой. Кто-то падал под ударами врагов, кто-то зажимал раны и продолжал сражаться, но силы уходили, и в какой-то момент казалось, что они проиграют.
Но Волки переломили ход битвы.
Они отшвырнули врагов от центра стойбища, вытесняя их к лесу. Черные плащи мелькали среди деревьев, но их становилось все меньше. Медведи, воодушевленные подкреплением, бросились в последнюю атаку, и южане начали отступать.
Мирослав пробивался вперед, ища глазами брата. Он знал, что Власт здесь. Он чувствовал его, как хищник чувствует другого хищника.
И он нашел его.
Власт стоял на том самом холме, где погиб шаман, и смотрел на брата сверху вниз. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, но в глазах все еще горел безумный огонь.
— Ты пришел, брат, — сказал он, и в его голосе звучала насмешка. — Я знал, что ты придешь.
— Это конец, Власт, — сказал Мирослав, поднимаясь на холм. — Ты проиграл. Твои люди бегут.
— Я не проиграл, — усмехнулся Власт. — Я еще не взял то, что принадлежит мне. Где она? Где твоя жена?
Мирослав шагнул вперед, занося топор.
— Она не твоя. И никогда не будет твоей.
Они сошлись в последний раз — два брата, которые когда-то любили друг друга, а теперь стояли по разные стороны жизни и смерти. Удары были быстрыми, жестокими. Топор Мирослава встречался с мечом Власта, и от каждого столкновения разлетались искры.
Власт был слабее. Рана, которую ему нанес Мирослав в прошлом поединке, давала о себе знать. Он дышал тяжело, движения его стали медленнее. Мирослав выбил меч из его руки и отшвырнул его в сторону, а потом мощным ударом ноги повалил брата на землю. Клинок его топора оказался у самого горла Власта.
— Ты проиграл, — повторил Мирослав, тяжело дыша.
Власт смотрел на него снизу вверх. Его губы искривились в усмешке, и он прошептал:
— Это еще не конец.






