Другая ее двоюродная сестра, окончив репинский институт, работала в картинной галерее, что немало способствовало Елениному интересу к живописи, какое-то время она заглядывала в галерею столь часто, что освоила ее почти как собственную квартиру и в случае надобности могла, пожалуй, сыграть роль гида, впрочем, нередко ее и играла, водя по залам знакомых, которых ей удавалось туда завлечь (Алика, скажем сразу, среди них не было), а завлекала она людей самых разных, от близких родственников до сотрудников, и от подруг до соучеников на циклах усовершенствования врачей (подшучивая над этим ее свойством, Артем, следующий, так сказать, по списку, называл ее массовиком-затейником. Не совсем так, я массовичка-затейница, – поправляла его Елена весело и не обижаясь, просветительство было ее вторым призванием, и никогда ни до, ни после коллеги по Институту, выбравшие ее как-то в профком, не видывали такого потока экскурсий и зрелищ). Но картинная галерея, как и галерея современного искусства, столь же досконально изученная Еленой уже самостоятельно, бледнели перед бесконечной чередой храмов, этим тысячезвенным ожерельем, опутывавшим армянские горы и пустыни. Когда кузина-искусствоведша вышла замуж за архитектора, всегда готового читать лекции, или, скорее, проповеди об армянской средневековой архитектуре, Елена, ведомая инстинктом с одной стороны и любопытством с другой, немедленно очутилась в первых рядах слушателей, что положило начало ее многолетнему хождению по святыням, осуществлявшемуся во множестве вариантов: то ей удавалось сагитировать очередного моторизованного поклонника, то приезжал какой-нибудь гость, которого надо было непременно ознакомить с архитектурными чудесами (заметим, что нет в мире нации, более приверженной застывшей музыке, чем армяне, какой бы самый что ни на есть глухой уголок Армении вы не выбрали для поездки, любой местный крестьянин с готовностью и со знанием дела проведет вас к руинам тысячелетней давности, либо поросшему мхом, но прекрасно сохранившемуся изящному маленькому храму двенадцатого или тринадцатого века), наконец, было и время, когда она имела роман с единомышленником и ездила с ним по районам на обычном рейсовом автобусе.

Об этой истории
Современная версия истории о Елене Прекрасной. Правда, наша Елена не уходит от мужа, она уже в разводе. Но, тем не менее, отправляется из солнечной Армении в мрачную Эстонию. Едет, потому что так вели... Елена Гоар Маркосян-Каспер Современная версия истории о Елене Прекрасной. Правда, наша Елена не уходит от мужа, она уже в разводе. Но, тем не менее, отправляется из солнечной Армении в мрачную Эстонию. Едет, потому что так велит сердце. Елена любит эстонца. Но выдержит ли эта любовь весь груз различий в мировоззрении, культуре? Гоар Маркосян-Каспер. Елена Гоар Маркосян-Каспер Елена Et in Arcadia ego [1] ! Et in Arcadia ego [1] ! Когда оглядываешься назад, хочется все или хотя бы что-нибудь изменить. Начать сначала, подчистить, дополнить, вычеркнуть, но жизнь, увы, не роман, и переписать ее набело не дано, не дано даже исправить опечатки. Впрочем, если и вернуться к началу, итог все равно будет тот же, ибо рисунок существования вторичен, первичен ты сам, и менять надо себя, а есть ли в мире человек, способный отказаться от самого себя, пусть даже во имя создания жизни-шедевра? Елена нащупала утонувшую в белом тиснении обоев клавишу выключателя, подступила к зеркалу, поглядела безразлично. Среднего роста, с армянскими округлыми бедрами, правда, без живота и с высокой грудью фигурка в хорошо посаженной узкой юбке и черной шифоновой блузке с пышным жабо и широкими, всплескивающимися при каждом движении наподобие крыльев рукавами… крыльев, скорее, бутафорских, театральных, натурал





