ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Современная версия истории о Елене Прекрасной. Правда, наша Елена не уходит от мужа, она уже в разводе. Но, тем не менее, отправляется из солнечной Армении в мрачную Эстонию. Едет, потому что так вели... Елена Гоар Маркосян-Каспер Современная версия истории о Елене Прекрасной. Правда, наша Елена не уходит от мужа, она уже в разводе. Но, тем не менее, отправляется из солнечной Армении в мрачную Эстонию. Едет, потому что так велит сердце. Елена любит эстонца. Но выдержит ли эта любовь весь груз различий в мировоззрении, культуре? Гоар Маркосян-Каспер. Елена Гоар Маркосян-Каспер Елена Et in Arcadia ego [1] ! Et in Arcadia ego [1] ! Когда оглядываешься назад, хочется все или хотя бы что-нибудь изменить. Начать сначала, подчистить, дополнить, вычеркнуть, но жизнь, увы, не роман, и переписать ее набело не дано, не дано даже исправить опечатки. Впрочем, если и вернуться к началу, итог все равно будет тот же, ибо рисунок существования вторичен, первичен ты сам, и менять надо себя, а есть ли в мире человек, способный отказаться от самого себя, пусть даже во имя создания жизни-шедевра? Елена нащупала утонувшую в белом тиснении обоев клавишу выключателя, подступила к зеркалу, поглядела безразлично. Среднего роста, с армянскими округлыми бедрами, правда, без живота и с высокой грудью фигурка в хорошо посаженной узкой юбке и черной шифоновой блузке с пышным жабо и широкими, всплескивающимися при каждом движении наподобие крыльев рукавами… крыльев, скорее, бутафорских, театральных, натурал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Теоретически, конечно, определенных высот можно достичь и в супружестве (хотя, шепнем вам по секрету, читатель, даже это во многих слоях армянского общества, за исключением самых интеллигентных, возбраняется), но не за один день и не за месяц… да даже не за год!.. но года не надо, достаточно и месяца неудачных упражнений в стиле Дафниса и Хлои, чтобы отвратить женщину если не от секса вообще, то от данного партнера. Что и произошло. Впрочем, это отнюдь не означает, что Елена немедленно кинулась разводиться. Все не так просто, читатель. Ни сексуальное похолодание климата, ни, добавим, разногласия по поводу культурной программы сами по себе не могли служить достаточным основанием для разрыва, во всяком случае, в глазах Торгома и согласной с ним в данном случае (как и в большинстве других) Осанны.

– Что-то ты невесело глядишь, племянница, – сказал добродушно Икарий поникшей в своем кресле Елене, окидывая взором просторную комнату с ткацким станом, с которого свисало начатое и заброшенное – видно, давно, яркие краски уже потускнели под тонким слоем пыли – покрывало. Мотки пряжи были раскиданы повсюду, и девочка-малолетка, смугляночка, не похожая ни одной чертой на белокурую свою мать, с упоением вытягивала тонкие разноцветные нити, опутывая ими себя и предметы вокруг.

– Скучно мне, – промолвила Елена томно и запрокинула голову, уронив длинную, светившуюся в солнечном луче косу на каменный пол за креслом.

Икарий всплеснул руками.

– Скучно! Дома, среди родных, в отчем городе! Что же моей бедной Пенелопе сказать – вдалеке, на дикой Итаке, и одним богам олимпийским ведомо, увидит ли снова отца с матерью…

– Пенелопа не соскучится, – ответила Елена небрежно. – Одиссей умен и ловок. Не то что мой.

– Постыдись, девочка, – укоризненно закачал головой Икарий. – Менелай из знатнейшего дома Греции, герой, да и собой видный.

– Видный, – согласилась Елена. – Только не люблю я его, дядя. Не я ведь его в мужья выбирала, отец…

– Кому же выбирать, если не отцу, – сказал Икарий наставительно, – и разве не лучшего он выбрал?

– Лучшего, лучшего, – махнула рукой Елена.

– И Гермиона у тебя, глянь, какая, – Икарий привлек девочку к себе на колени и погладил черные локоны.