И иные прогулки в подобные места с проникновенным пением шараканов [10] под нежно резонирующими куполами, прогулки неизбежно романтические и неотвратимо ставшие основой романа, самого изящного из романов Елены, украшенного архитектурными излишествами, руладами под гитару и не омраченного избытком ревности или будничности. И однако, вскоре его плавное течение было нарушено неожиданно разразившейся войной, которую следовало б назвать Первой Материнской (увы, не последней), развязанной ни с того, ни с сего (так, по крайней мере, казалось Елене) пациенткой с участка, неблагодарно забывшей об издержанных на нее Еленой времени и душевных силах. И вот тут-то против Елены было обращено то, что она искренне считала своим преимуществом. А именно, необремененность плодом от первого замужества. «Она говорит! Мало ли что она говорит?! Она может сказать все, что угодно, может даже справку принести, двадцать справок, сто справок, у них, врачей, круговая порука.» Разумеется, Елена не собиралась нести справки – ни сто, ни одну, ее коробил уже сам факт, что тонкости ее физиологии обсуждались вслух посторонними – пока еще посторонними – людьми… «Уж лучше взять женщину с ребенком, по крайней мере, можно не сомневаться»… и что ее милый Арамчик добросовестно пересказывал ей детали подобных обсуждений, и когда Елена выходила из себя, только улыбался и разводил руками – «Не сердись на маму, ее тоже надо понять, она отказалась от личной жизни, посвятила себя нам»… Недаром у нее вид святоши, вы только посмотрите на ее неодобрительно подобранные губки, на ее то и дело предобморочно закатываемые мелкие глазки, думала Елена яростно, начиная потихоньку ненавидеть этих пока еще посторонних и постепенно привыкая к мысли, что лучше откинуть похожее на желтый глазок светофора, предостерегающее и настораживающее «пока еще»… естественно, проливая слезы, как же иначе, часто и обильно, так, что хватило б на обводнение всех околоереванских пустынь, проливая, но привыкая. Иметь глаза на мокром месте, в сущности, большое счастье, и не только потому, что в слезах кроется род наслаждения. Люди, у которых органы зрения обретаются в местности засушливой, тяжело переживают любую пустяковую беду, невыплаканное горе оседает в глубинах их души, со временем обезыствляясь и обезвреживаясь, как очаг Гона, не тревожа, но существуя, и если с годами таких узелков образуется много, душа теряет гибкость, и полет становится для нее недостижимой мечтой. А Елена, наплакавшись вдоволь, даже не отринула, а мягко отодвинула преданного сыночка к маменькиному подолу и разнообразия ради решила присмотреться к другим буквам алфавита.

Об этой истории
Современная версия истории о Елене Прекрасной. Правда, наша Елена не уходит от мужа, она уже в разводе. Но, тем не менее, отправляется из солнечной Армении в мрачную Эстонию. Едет, потому что так вели... Елена Гоар Маркосян-Каспер Современная версия истории о Елене Прекрасной. Правда, наша Елена не уходит от мужа, она уже в разводе. Но, тем не менее, отправляется из солнечной Армении в мрачную Эстонию. Едет, потому что так велит сердце. Елена любит эстонца. Но выдержит ли эта любовь весь груз различий в мировоззрении, культуре? Гоар Маркосян-Каспер. Елена Гоар Маркосян-Каспер Елена Et in Arcadia ego [1] ! Et in Arcadia ego [1] ! Когда оглядываешься назад, хочется все или хотя бы что-нибудь изменить. Начать сначала, подчистить, дополнить, вычеркнуть, но жизнь, увы, не роман, и переписать ее набело не дано, не дано даже исправить опечатки. Впрочем, если и вернуться к началу, итог все равно будет тот же, ибо рисунок существования вторичен, первичен ты сам, и менять надо себя, а есть ли в мире человек, способный отказаться от самого себя, пусть даже во имя создания жизни-шедевра? Елена нащупала утонувшую в белом тиснении обоев клавишу выключателя, подступила к зеркалу, поглядела безразлично. Среднего роста, с армянскими округлыми бедрами, правда, без живота и с высокой грудью фигурка в хорошо посаженной узкой юбке и черной шифоновой блузке с пышным жабо и широкими, всплескивающимися при каждом движении наподобие крыльев рукавами… крыльев, скорее, бутафорских, театральных, натурал





