ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Современная версия истории о Елене Прекрасной. Правда, наша Елена не уходит от мужа, она уже в разводе. Но, тем не менее, отправляется из солнечной Армении в мрачную Эстонию. Едет, потому что так вели... Елена Гоар Маркосян-Каспер Современная версия истории о Елене Прекрасной. Правда, наша Елена не уходит от мужа, она уже в разводе. Но, тем не менее, отправляется из солнечной Армении в мрачную Эстонию. Едет, потому что так велит сердце. Елена любит эстонца. Но выдержит ли эта любовь весь груз различий в мировоззрении, культуре? Гоар Маркосян-Каспер. Елена Гоар Маркосян-Каспер Елена Et in Arcadia ego [1] ! Et in Arcadia ego [1] ! Когда оглядываешься назад, хочется все или хотя бы что-нибудь изменить. Начать сначала, подчистить, дополнить, вычеркнуть, но жизнь, увы, не роман, и переписать ее набело не дано, не дано даже исправить опечатки. Впрочем, если и вернуться к началу, итог все равно будет тот же, ибо рисунок существования вторичен, первичен ты сам, и менять надо себя, а есть ли в мире человек, способный отказаться от самого себя, пусть даже во имя создания жизни-шедевра? Елена нащупала утонувшую в белом тиснении обоев клавишу выключателя, подступила к зеркалу, поглядела безразлично. Среднего роста, с армянскими округлыми бедрами, правда, без живота и с высокой грудью фигурка в хорошо посаженной узкой юбке и черной шифоновой блузке с пышным жабо и широкими, всплескивающимися при каждом движении наподобие крыльев рукавами… крыльев, скорее, бутафорских, театральных, натурал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Я о твоем браке – пояснил Торгом, и Елену озарило, она вдруг и полностью осознала, что может обрести свободу (ну и выражение, будто брак – тюрьма… еще и «узы брака»… где узы, там и узники, удивительно, зачем вообще придумывать институт, избавление от которого пышно именуется «обрести свободу»?), обрести свободу на законном основании, не с нечленораздельным лепетом «не сошлись характерами», а с железобетонным аргументом, которого не посмеет оспаривать никто, если кто-то и вякнет что-нибудь, разрозненные голоса недовольных живо заглушит своим мощным мычанием священная корова продолжения рода, да что там, родители сами будут ее уговаривать не лишать их неотъемлемого права ласкать внуков… Слабенько, почти неощутимо кольнула совесть, но Елена немедленно и энергично отмела ее попреки, в конце концов, кто мог бы утверждать, что Алик обожает ее и умрет от тоски, буде она его покинет, да ничего подобного, напротив, обретя свободу, он получит шанс со временем обрести и любовь, по крайней мере, сможет жениться на какой-нибудь оставшейся по несходству характеров одной женщине с ребенком, которого усыновит или удочерит, нормального, здорового, полноценного ребенка, возможно, от людей с дурными характерами, но не плод торопливых утех какой-нибудь алкоголички, наркоманки или проститутки (Елена была твердо убеждена, что отдать собственное дитя в приют способна только женщина в высшей степени деградированная), подозрительного младенца с безнадежно неправильным геномом, способного когда-нибудь почувствовать в себе зов неведомых предков и пойти по их стопам, стать наркоманом, убить и ограбить приемных родителей или хотя бы умереть от врожденного сифилиса. Как Мопассан и однако, не как Мопассан, унаследовав болезнь, но не талант, трагедию, но не триумф… Усыновит или удочерит и таким образом станет отцом… Забегая вперед, сообщим, что так оно и случилось, через пару лет Алик женился на разведенной женщине и стал отцом ее двухлетней дочки, тогда как Елена…

Тогда как Елена уже всячески старалась утратить благоприобретенную свободу, но у нее ничего не выходило. Она недоучла одну особенность национальной психологии. Когда после развода она со всей своей мебелью и прочим антуражем перебралась обратно в родительскую квартиру, у нее было ощущение, что она вернулась в девичество, глядясь в зеркало, она с удовлетворением отмечала, что похорошела, и полагала, что соискателей руки и сердца ей долго ждать не придется. И однако она забыла о причудах священной коровы.

Напоминание оказалось болезненным.