— Ну, знаешь, уж подруге я на чашку кофе как-нибудь по сусекам наскребу, — и девушка воинственно отправилась в кафе напротив, которое, на мое счастье, было небезызвестным фастфудом с не ломовыми ценами.
— Мне неудобно. — снова попыталась я замедлить ускорение Арямкиной, но тщетно.
— Неудобно срать на потолке, Тася, — огрызнулась девушка и резко дернула на себя тяжелую входную дверь закусочной, — так что, шевели булками. Гуляем!
А я сделала мысленную пометку, что прямо завтра внезапно «выиграю в лотерею» и забью нам холодильник под завязку.
Спустя всего лишь минут десять мы уже сидели за столиком и уплетали за обе щеки божественно вкусные и невероятно вредные острые крылышки, панировка которых могла легко и непринужденно служить ядерным топливом для запуска космических кораблей в бескрайний космос.
Без шуток.
— Ну, кто первый начнет? — вопросительно приподняла брови Катя, когда уже утолила голод и сытая улыбка появилась на ее миловидном личике.
— Мне рассказывать особо нечего, — пожала я плечами, а затем, скрестив под столом руки и ноги, соврала без зазрения совести, — я обслужила в зале двух стариканов. У них, ввиду их дряхлости и степени разложения, уже при жизни со слухом проблемы, да и со зрением неважно. Вот и подфартило мне. Не заметили моих очевидных косяков.
— Чаевые хоть оставили? — насупилась Катька.
— Скупердяи, — мотнула я отрицательно головой.
— Вообще, ничего не дали, что ли? Так не бывает, Тась. Место обязывает.
Я чертыхнулась.
— Милена все забрала.
— Вот же сука!
— Да ну и фиг с ней, — отмахнулась я. — Ты лучше расскажи, как у тебя все прошло?
— Да я до сих пор хурею, Куклина! — вскинула руки Катька.
— Все так плохо? — скривилась я.
— Более чем. Хотя...
— Что?
— Сначала меня погоняли по стандартным вопросам, которые я, вроде бы как, погуглила в интернете и знала ответы. Ну, типа как: что я буду делать, когда мне попадется «трудный» клиент или как я поступлю, если гости будут недовольны качеством блюда?
— А дальше?
— А дальше что-то не задалось. И я уже после первого каверзного вопроса поняла, что меня вышвырнут, как прошлогоднюю пожухлую морковку.
— Катюш, — участливо стиснула я пальцы подруги, но она лишь надула губы и всхлипнула.
— Ну вот, как тебе такое: гость жалуется, что стейк прожарен, хотя заказывал с кровью — твои действия?
— Вилкой в глаз или в жопу раз? — растопырила я пальцы и набычилась, а Катька внезапно подавилась картошкой. Закашлялась хрипло и надсадно.
Покраснела вся, как свекла, а затем заржала так громко и заразительно, что из глаз ее покатились слезы.
— Боже, Тась, ты сумасшедшая! Но я тебя люблю. Ты же это знаешь?
— Конечно, — пожала я плечами.






