ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джуд решает, что ломка убьёт его раньше, чем цепи на запястьях. Он лежит в чужой комнате, где деревянный потолок мерцает и перетекает в треснувший бетон, а голос из маски на комоде шепчет ему, что мон... Реквием Аделин Хамфрис Джуд решает, что ломка убьёт его раньше, чем цепи на запястьях. Он лежит в чужой комнате, где деревянный потолок мерцает и перетекает в треснувший бетон, а голос из маски на комоде шепчет ему, что монстр всегда жил под его кожей. Руки трясутся, желудок скручивает, и он бьётся головой о стену — не потому что может вырваться, а потому что боль хоть на секунду заглушает то, что он сделал с женщиной, которую любит. Он — музыкант, который забывал ноты ещё до того, как забыл, кем он был. Годами его держали на игле и на крючке: сначала шантаж, потом привычка, потом то, что осталось, когда привычка стала телом. Он хочет, чтобы Майк ушёл и спас себя, хочет, чтобы Эмма осталась наверху, в безопасности от него самого. Но больше всего он хочет, чтобы кто-то поверил, что тот, кто душил её, — не он. Маска на комоде молчит. Джуд теряет последнюю уверенность, что его можно отделить от того, что с ним сделали. Из его вен вырвали всё мягкое, и теперь даже субоксон отказывается принимать — потому что помощь означает признание, что он сломан окончательно. Майк стоит в дверях с бутылкой, которая бесполезна, пока Джуд не решит, достоин ли он облегчения. А Эмма ждёт наверху, прикасаясь к синякам на горле, которые он ей оставил. Дорогой читатель... Дорогой читатель... После вс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда я собираюсь оттолкнуться от дерева, я замираю, увидев силуэт за пределами крыльца. Её руки плотно обхватывают себя от холода. Снег падает, задерживаясь в её волосах и тая на коже.

Адриана.

Я не знаю, как долго она там стоит. Достаточно, чтобы увидеть, как я ломаюсь. Когда я приближаюсь, её глаза находят мои в тусклом свете. Они тёмные и... преследуемые. Она не утруждает себя улыбкой, глядя на моё лицо. Она знает, на что только что наткнулась.

Она пережила это.

У меня скручивает грудь. На секунду я вижу это иначе. Не только то, кем стал Джуд, но и то, рядом с чем она стояла всё это время. Что она пережила и чему стала свидетелем. Моё горло сжимается, потому что я хочу спросить её. Я хочу знать всё. Каким он был. Что они с ним сделали.

Не сейчас.

У меня нет сил слышать это сейчас. Моё тело выключается, требуя отдыха. Тишина тянется между нами, наполненная всем, что никто из нас не говорит. Мы были в жизни друг друга почти пять лет, в тесном контакте большую часть этого времени. И я никогда не видел её такой. Даже когда иногда утешал её после того, как Нолан насиловал её. Она просила меня никогда не рассказывать Джуду об этом, хотя он знал. Трудно было не знать.

Её руки сжимаются вокруг себя, но она не двигается и не говорит. Она просто смотрит на меня, почти как будто сочувствует мне.

Я тяжело сглатываю, заставляя плечи расправиться, запирая всё по частям. Моя голова качает раз, тихое «не надо». Её губы приоткрываются, будто она всё равно собирается что-то сказать, но я не даю ей шанса.

Я отрываю взгляд, проходя мимо неё, достаточно близко, чтобы почувствовать дрожь в её руках. Она замерзает, но всё равно не следует за мной внутрь. Никто из нас не говорит ни слова, когда я открываю дверь и шагаю в тепло. Мои дрожащие ноги несут меня через гостиную и прямо к лестнице. На полпути я останавливаюсь, оглядываясь. Она всё ещё там. Стоит точно там, где я её оставил, обхватив себя руками, глядя в темноту за деревьями. У меня нет сил иметь дело с ней.

Завтра.

Я поговорю с ней завтра.

Я останавливаюсь перед дверью нашей спальни, моя рука задерживается на ручке. Грудь чувствует усталость от того, как я сломался. Когда я вхожу, я вижу, что Хизер теперь в нашей кровати. Она прислонилась к изголовью, одеяло натянуто до талии, волосы свободно лежат на плечах. Она смотрит на меня в ту же секунду, как я вхожу.

— Ты вернулся, — тихо говорит она.

— Ага. — Мой голос достаточно ровный. Я провожу рукой по лицу, желая стереть следы того, что только что случилось со мной там. — Просто нужен был воздух.

Она изучает меня. — Майк.

— Я в порядке, — говорю я автоматически, уже проходя мимо неё к комоду. Если я буду двигаться, если буду говорить, возможно, это поможет. — Долгий день. Вот и всё. Эм, когда ты пришла в нашу комнату? Эмма всё ещё спит?

Она наклоняет голову.