ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джуд решает, что ломка убьёт его раньше, чем цепи на запястьях. Он лежит в чужой комнате, где деревянный потолок мерцает и перетекает в треснувший бетон, а голос из маски на комоде шепчет ему, что мон... Реквием Аделин Хамфрис Джуд решает, что ломка убьёт его раньше, чем цепи на запястьях. Он лежит в чужой комнате, где деревянный потолок мерцает и перетекает в треснувший бетон, а голос из маски на комоде шепчет ему, что монстр всегда жил под его кожей. Руки трясутся, желудок скручивает, и он бьётся головой о стену — не потому что может вырваться, а потому что боль хоть на секунду заглушает то, что он сделал с женщиной, которую любит. Он — музыкант, который забывал ноты ещё до того, как забыл, кем он был. Годами его держали на игле и на крючке: сначала шантаж, потом привычка, потом то, что осталось, когда привычка стала телом. Он хочет, чтобы Майк ушёл и спас себя, хочет, чтобы Эмма осталась наверху, в безопасности от него самого. Но больше всего он хочет, чтобы кто-то поверил, что тот, кто душил её, — не он. Маска на комоде молчит. Джуд теряет последнюю уверенность, что его можно отделить от того, что с ним сделали. Из его вен вырвали всё мягкое, и теперь даже субоксон отказывается принимать — потому что помощь означает признание, что он сломан окончательно. Майк стоит в дверях с бутылкой, которая бесполезна, пока Джуд не решит, достоин ли он облегчения. А Эмма ждёт наверху, прикасаясь к синякам на горле, которые он ей оставил. Дорогой читатель... Дорогой читатель... После вс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Реквием

Аделин Хамфрис

Джуд решает, что ломка убьёт его раньше, чем цепи на запястьях. Он лежит в чужой комнате, где деревянный потолок мерцает и перетекает в треснувший бетон, а голос из маски на комоде шепчет ему, что монстр всегда жил под его кожей. Руки трясутся, желудок скручивает, и он бьётся головой о стену — не потому что может вырваться, а потому что боль хоть на секунду заглушает то, что он сделал с женщиной, которую любит.

Он — музыкант, который забывал ноты ещё до того, как забыл, кем он был. Годами его держали на игле и на крючке: сначала шантаж, потом привычка, потом то, что осталось, когда привычка стала телом. Он хочет, чтобы Майк ушёл и спас себя, хочет, чтобы Эмма осталась наверху, в безопасности от него самого. Но больше всего он хочет, чтобы кто-то поверил, что тот, кто душил её, — не он. Маска на комоде молчит.

Джуд теряет последнюю уверенность, что его можно отделить от того, что с ним сделали. Из его вен вырвали всё мягкое, и теперь даже субоксон отказывается принимать — потому что помощь означает признание, что он сломан окончательно. Майк стоит в дверях с бутылкой, которая бесполезна, пока Джуд не решит, достоин ли он облегчения. А Эмма ждёт наверху, прикасаясь к синякам на горле, которые он ей оставил.

Дорогой читатель...

Дорогой читатель...

После всего, через что прошли эти персонажи, я хотела, чтобы их финал был заслуженным.

Я хотела, чтобы вы могли сидеть рядом с Джудом, пока он пробивается обратно к себе. Держать Эмму за руку, когда ей страшно. Смеяться с Майком и Хизер, скорбеть вместе с ними, когда мир рушится, и праздновать, когда они находят путь сквозь тьму.

Больше всего я хотела, чтобы у вас был шанс вздохнуть. Эта концовка приносит покой моему сердцу, и я надеюсь, что она принесёт его и вам.

Эти персонажи жили в моём сердце долгое время, но правда в том, что истории становятся чем-то особенным только тогда, когда их разделяют с другими. То, что вы взяли в руки «Диссонанс», перевернули первую страницу и решили остаться с этими героями через все триумфы, разбитые сердца, ошибки и вторые шансы, значит для меня больше, чем я когда-либо смогу выразить словами.

Спасибо, что поверили в них. Спасибо, что полюбили их.

Со всей моей благодарностью и любовью,

Аделин Х.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СОДЕРЖАНИИ

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СОДЕРЖАНИИ

Эта история исследует любовь в самых хрупких её проявлениях — наряду с горем, зависимостью, травмой и сложными способами, которыми люди пытаются выжить в боли.