История стара как мир, Николетта. Я не собираюсь рисковать своей репутацией и твоей безопасностью в том числе.
— Мы не дети, нам уже есть восемнадцать!
— Тебе только будет восемнадцать, в следующем месяце. — Отец поджимает губы, но вдруг вскидывает указательный палец. — Хотя ты, пожалуй, права. Раз чувствуешь себя взрослой, мне стоит вплотную заняться поиском жениха для тебя.
И тут я отшатываюсь на два шага назад, будто получаю удар под дых. Нет, нет, нет… Я не хочу!
Мотаю головой, чувствуя, как кровь отливает от лица. Потому что я знаю: отец только ждет повода, и единственное, что его заставляет тянуть время, — моя мама.
Отец поднимается из-за стола, зачесывая свои и так идеально уложенные с проседью волосы назад. Движение совсем незначительное, но это явный сигнал о том, что я его вывела. Потому что дальше он отточенными движениями повторно перекручивает запонки на белых накрахмаленных манжетах, а потом снова поднимает на меня взгляд, и этот взгляд равносилен крику или удару ремнем, он предупреждает, чтобы я прикусила язык.
— Ты не оставляешь мне выбора, дорогая, — холодно бросает он и, сняв со спинки стула темно-синий пиджак, накидывает его на себя. — В последнее время ты становишься слишком… требовательной. Личные границы? Считаешь меня за идиота?
Я быстро-быстро мотаю головой, пятясь назад, когда отец делает шаг ко мне. И в следующее мгновение мой подбородок попадает в твердую хватку его пальцев. Я теряю сдавленный вздох, когда отец чуть приподнимает мое лицо и нависает над ним со строгим:
— Я не для того оберегал тебя восемнадцать лет, Николетта, чтобы в конечном счете отдать, как б/у товар из-за того, что не углядел за твоими гормонами.
Я вырываюсь и отшатываюсь, задыхаясь от его грубых слов. Они будто кислота, брызнувшая на кожу, жжет, причиняет боль.
— Савелий, — встревает мать, появившаяся словно из ниоткуда. Не знаю, мне кажется, я ничего не вижу, кроме подавляющего взгляда отца. — Ей не обязательно это слушать. Пожалуйста, — одергивает она его, но поздно, я все поняла. Я всего лишь проект, который он взращивал для своих будущих перспектив, наплевав на мои чувства, желания и потребности.
Меня трясет от обиды и злости, горло сковало спазмом, а глаза застилает горячая пелена, но я с психом смахиваю ненужные слезы.
— Нет, пусть говорит, мама, — вырывается из меня с надрывом. — Вы растили меня,как свинью на убой, верно?
2
2
Отец пренебрежительно корчит лицо.
— Не драматизируй, Николетта. Мы состоятельная семья с большими амбициями, было бы глупо не использовать тебя как дополнительный ресурс, чтобы заключить выгодный брак с другой влиятельной семьей. К тому же ты нравишься Галициным. Мне было бы полезно заиметь их на своей стороне.
— Господи. — Мама закрывает лицо ладонями.






