Мы целуемся, сталкиваемся языками, стонами, вздохами, телами, нас трясет, и мы вот-вот взлетим… но Гад опять тормозит и вжимается носом в мой, гладит, срываясь на неровный шепот:
— Мы еще увидимся?
— Если я смогу вырваться из своей тюрьмы, — немного нервно и с горечью отшучиваюсь я севшим голосом, совершенно не желая уходить. Но я должна. Чем раньше вернусь в реальность, тем меньше будет последствий.
— Тогда стучи в дверь. — Его голос срывается, а я, чуть повернув голову, замечаю рядом дверь и только сейчас понимаю, что каким-то образом мы добрались до этой стены.
И мы снова молча смотрим друг на друга. Он ждет, когда я постучу в дверь, а я почему-то продолжаю бездействовать.
Взволнованно облизнув распухшие и горящие губы, невпопад поправляю взлохмоченные волосы, будто мы не целовались, а…
На мгновение прикрываю глаза и мотаю головой с дрожащей улыбкой на губах, но вдруг вздрагиваю, когда Гад застает меня врасплох: трогает уголок моего рта пальцем.
— Красивая, — низко шепчет он.
И я улыбаюсь сильнее, только к горлу почему-то ком подкатывает.
— Я очень рада, что мы встретились, — шепчу, часто-часто моргая, чтобы избавиться от жжения под веками.
Гад кривовато ухмыляется, и мне нравится, как естественно он выглядит с этой ухмылкой. И тоже красивый. Очень.
— Ты умеешь добиваться своего.
Я поджимаю губы и свожу брови, чувствуя, как жжение усиливается и поднимается к носу, а голос надламывается, когда я касаюсь ладонью его щеки.
— Ты только не пропадай, ладно?
— Как обычно, в том же месте в то же время, — отшучивается он без веселья в голосе.
Провожу пальцами по его выраженной линии челюсти.
— Обещаешь?
Он кивает. А я почему-то не верю и, оторвав ладонь от его лица, угрожающе стукаю его по плечу.
— Клянись, Гад! Клянись, что, даже если я не смогу приехать к тебе, ты всегда будешь со мной на связи!
Вижу, как он сглатывает и кадык жестко дергается.
— Клянусь.
— И клянись, что будешь скучать по мне.
Еще раз требовательно стукаю по его плечу.
— Клянусь.
— И что больше никого и никогда не будешь целовать, кроме меня.
Пауза.
— Клянусь.
От эмоций ком в горле увеличивается, и я срываюсь на нервный смех и бросаюсь ему на шею, утыкаясь в нее носом.
— Я тоже буду скучать, — несвязно бормочу, вот-вот готовая расплакаться. Господи, ну какие мы незнакомцы? Незнакомцы так не расстаются.
Гад опускает ладонь мне на затылок, гладит успокаивающе, а потом прижимается губами к моей макушке с тихим:
— Клянись, что не будешь никого и никогда целовать.
Мой сердечко замирает и звенит от напряжения.
— Клянусь, — шепчу я севшим голосом и вздрагиваю, когда раздается громкий стук в дверь. Я даже не поняла, как это произошло.






