ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кавказ. Перевалы, серпантины, каменные высоты, снег, грязь и узкие дороги, за которые будут цепляться до последнего. Здесь нет катакомб и крепостных стен, здесь один закон: кто выше - тот живёт, а кт... Кавказ Павел Смолин Кавказ. Перевалы, серпантины, каменные высоты, снег, грязь и узкие дороги, за которые будут цепляться до последнего. Здесь нет катакомб и крепостных стен, здесь один закон: кто выше - тот живёт, а кто замешкался - остаётся лежать на склоне. Он знает, зачем немцы рвутся к Кавказу. Знает цену нефти, цену высот и цену каждой ошибки в горах, где смерть приходит не только с пулей или осколком, но и с холодом, обвалом и одним неверным шагом. Но знание будущего не отменяет того, что впереди — самая злая и упрямая война. А Кавказ не любит чужих, глупых и тех, кто решил, будто уже все знает о войне. Глава 1 Глава 1 Через две удручающе короткие, наполненные безделием, горячим питанием и баней недели нас, отдохнувших и подлеченных, отправили из прибрежного городка вглубь, к фронту. Дорога ползла вверх, в горы, и горы эти всё росли, росли, пока не упёрлись вершинами в облака. Красота и необъятность Кавказа наполнили душу трепетом, а вокруг простирались настоящие громады — в снеговых шапках, в ледниках, в скалах, уходящих в небо так, что задирать голову было больно. Хребет за хребтом, отрог за отрогом, а где-то впереди, над самой дорогой, в недосягаемой выси белел огромный снеговой купол — Казбек, как мне сказали. Стоял над ущельем, как часовой над воротами, и за теми в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А камень еще и дополнительные поражающие элементы создает.

— Создает, — согласился педагог.

Дошло и до стрельбы.

— Пуля сверху летит лучше, — посмотрел на меня лейтенант. — Бьёшь круто вверх или вниз — целься ниже, чем кажется. Но не только гравитацию нужно учитывать — здесь воздух другой. В разреженном воздухе пуля летит дальше, а главное — воздух чистый и прозрачный, и от этого глаз врет: думаешь, до врага триста, а до него все шестьсот.

— Замечал, — кивнул Журавлев. — На стрельбище. Командир, — повернулся ко мне. — Патронов бы для тренировки.

— Попробую достать, — кивнул я и сделал пометку.

Под конец обзорной лекции Зимин прошёлся по тылам и снабжению: что в горах всё на вьюках, на мулах да ишаках, что патрон и сухарь сюда грузовиком не подвезёшь — понесёшь на горбу либо на ослиной спине. Что раненого вниз или вверх доставить — отдельная каторга, по тропе, на руках, на волокуше. Что замёрзнуть или сорваться в этих горах проще, чем поймать пулю.

Я глядел на исписанные карандашом листки, на притихших мужиков, на молоденького лейтенанта, который настоящей войны-то и не видел, но ему оно и не надо: дело говорит, потому что методички не кретинами составляются, и все знания из них оплачены кровью.

После обзорных и узкоспециализированных лекций начались практические занятия по альпинизму. Зимин показал нам кошки — железные когти на ботинки, без которых на льду делать нечего. Показал, как ходят в связке, как держат товарища верёвкой над обрывом, как зарубаются ледорубом, когда сорвало и понесло вниз. На первом же ледовом склоне я почувствовал себя салагой. Нога ехала, дыхание рвалось, а необстрелянный, но увлекавшийся до войны альпинизмом Зимин показывал мне, как тут не убиться насмерть. Я слушал и мотал на ус, потому что помереть от собственной глупости не хотелось.

Ну а Дзагоев учил нас другому, не менее важному и ничуть не противоречащему методичкам. Он водил нас по тропам, и не по тем, что в наставлениях, а по тем, что знал сызмальства, ногами. Где Зимин раскрывал планшет, Дзагоев раскрывал ладонь: вот эта тропа держит, эта осыпется, тут весной лавина сходит, тут зимой не пройти, тут немец сунется, а тут нет — не дурак же он лезть туда, где и коза ноги переломает.

— Я здесь родился, — рассказывал он. — Здесь вырос. Осетин я, и горы эти — моя колыбель.

Он присел на камень, свернул цигарку и принялся рассказывать:

— Предки мои при Шамиле против русских воевали. Долго воевали, а потом на службу Государеву пошли. Вместе с русскими врагов били. Я еще ходить-то толком не умел, а дед с отцом уже шашкой орудовать учили. Не шибко, если начистоту, полезно, — ухмыльнулся и перешел к теме пошире. — Воин при силе должен. При большой, настоящей. Деды мои бились против Царя, потому что тогда сила была за горцами. За Шамилем.