ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кавказ. Перевалы, серпантины, каменные высоты, снег, грязь и узкие дороги, за которые будут цепляться до последнего. Здесь нет катакомб и крепостных стен, здесь один закон: кто выше - тот живёт, а кт... Кавказ Павел Смолин Кавказ. Перевалы, серпантины, каменные высоты, снег, грязь и узкие дороги, за которые будут цепляться до последнего. Здесь нет катакомб и крепостных стен, здесь один закон: кто выше - тот живёт, а кто замешкался - остаётся лежать на склоне. Он знает, зачем немцы рвутся к Кавказу. Знает цену нефти, цену высот и цену каждой ошибки в горах, где смерть приходит не только с пулей или осколком, но и с холодом, обвалом и одним неверным шагом. Но знание будущего не отменяет того, что впереди — самая злая и упрямая война. А Кавказ не любит чужих, глупых и тех, кто решил, будто уже все знает о войне. Глава 1 Глава 1 Через две удручающе короткие, наполненные безделием, горячим питанием и баней недели нас, отдохнувших и подлеченных, отправили из прибрежного городка вглубь, к фронту. Дорога ползла вверх, в горы, и горы эти всё росли, росли, пока не упёрлись вершинами в облака. Красота и необъятность Кавказа наполнили душу трепетом, а вокруг простирались настоящие громады — в снеговых шапках, в ледниках, в скалах, уходящих в небо так, что задирать голову было больно. Хребет за хребтом, отрог за отрогом, а где-то впереди, над самой дорогой, в недосягаемой выси белел огромный снеговой купол — Казбек, как мне сказали. Стоял над ущельем, как часовой над воротами, и за теми в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Голос сорванный, негромкий.

— Здра-жла-та-щ-полковник! — выдал строй вразнобой, и ветер унёс эхо в ущелье.

Брагин встал перед серединой строя, оглядел роту и коротко кивнул Гречко: начинай.

— Старший лейтенант Сидорин, выйти из строя!

— Есть! — я козырнул, чётко шагнул вперёд и развернулся лицом к роте, под самое знамя.

Гречко вышел вперёд, развернул бумагу. Ветер тут же рванул лист — замполит удержал, перехватил обеими руками, набрал в грудь воздуха и начал читать, громко, на казённый манер, каким читают указы:

— Указ Президиума Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик. О присвоении звания Героя Советского Союза начальствующему составу Красной Армии.

Ветер рвал слова в клочья, до задних рядов долетало через одно, и бойцы тянули шеи.

— За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом доблесть и геройство присвоить звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда старшему лейтенанту Сидорину.

Героя⁈ Ничего себе!

Калюжный, в первой шеренге, поймал мой взгляд и едва заметно ухмыльнулся. Он был там, под Севастополем. Он один знал, как всё вышло на самом деле — и какое там геройство, скорее везение пополам с бедой. Я отвёл глаза.

Брагин шагнул ко мне. В руках держал раскрытую коробочку, но смотрел не в неё, а мне в лицо — прямо, оценивающе. Героя в дивизии дают не каждый день, потому он и приехал сам, а не прислал кого помельче.

— От имени Президиума Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик, — произнёс он громко, на весь строй, и сорванный голос налился весом. — Вручаю вам, товарищ старший лейтенант, орден Ленина, медаль Золотая Звезда и грамоту Героя Советского Союза.

Он приладил мне на грудь сначала орден Ленина, выше — Звезду: небольшую, тяжёлую, тёплого золота, с номером на луче. Пальцы у него были холодные, неловкие от стужи; с застёжкой он провозился дольше, чем хотел, и вышло не парадно, а буднично. Потом подал грамоту — твёрдую, в красном коленкоре. Я принял. Бумага оказалась тяжелее, чем выглядела.

— Служу Советскому Союзу! — отчеканил я, как положено, и собственный голос показался чужим.

Брагин коротко кивнул — но не отступил, а обернулся к замполиту. У Гречко уже был наготове второй лист.

— И это ещё не всё, — сказал Брагин. — Читайте, товарищ замполит.

— Приказ командующего войсками фронта, — снова раздался голос Гречко. — Старшему лейтенанту Сидорину присвоить досрочно воинское звание капитана.

По строю прошёл шорох — в сравнении с Героем капитанство меркнет, но все равно этот день многие запомнят. Я — точно запомню!

— Служу Советскому Союзу! — повторил я.

— Заслужил, капитан, — сказал Брагин уже тихо, только мне, и крепко, по-мужски, пожал руку.