— Она излишне болтлива, бонус у нее такой при создании. А мозгов дополнительных бонусом не дали, вот она и несет временами чушь.
— Дефектный экземпляр, — понимающе кивнул Павел.
— Я дефектный экземпляр? На себя посмотри, — проскрипела Мотя. — Я семью спасла от убийцы. Я очень полезная. Мне бы только еще щипцы для завивки. Но никто не делает.
— Как это семью спасла? — удивился он.
Пересказывала ему Ниночка в красках и образах. Настолько быстро, что бедной Моте мало чего удалось вставить.
— Боже, я так испугалась, — под конец сообщила Ниночка. — Я такая трусиха. А вот вы, мне брат рассказывал, вы даже толпы тварей не убоялись. Вы такой смелый, Павел Петрович.
Она приложила руки к груди совсем как Мотя, но с поправкой на вид, и смотрела на Павла с таким восхищением, что он засмущался и поплыл. Не знаю, отрабатывала ли сестренка на подвернувшемся мальчике подсмотренные у маменьки приемы или делала это по причине того, что Беляев предварительно одобрил союз с Молчановским, но цели своей она точно добилась. Павел перестал хмуриться и начал охотно рассказывать о своих сражениях с монстрами. Ниночка ахала и восторженно повторяла, какой он храбрый, она бы точно упала в обморок. Ко времени, когда в столовой собрались на ужин остальные, договорилась эта парочка до того, что Павел пообещал Ниночку защитить, если на дом нападут монстры, а она сказала, что теперь этого совсем не боится.
Бедная Мотя грустно сидела у ножки ее стула, что-то тихо бубня себе под нос, поскольку молчать она не могла в принципе, а заглушать хозяйку не хотела.
К концу ужина в столовой появился Валерон и жалобно тявкнул:
— Я умираю с голоду, а они здесь обжираются. За мой счет, между прочим. Я тружусь не покладая лап, обеспечиваю им возможность хорошо питаться, а они даже не поставили мне миску.
— Какой громкий песик, — недовольно поморщившись, сказал Павел.
— Он не всегда такой, — ответила Ниночка. — Если он не хочет, его вообще невозможно найти.
Валерон подбежал ко мне и требовательно уставился. Присутствие за столом постороннего не позволяло мне сделать помощнику выговор. Успокоить его можно было только одним способом: накормить. Но как сделать это в присутствии постороннего, который заметит, что крошечный песик съедает намного больше, чем в него должно влезать?
Придумать что-то я не успел, поскольку завибрировал мой переговорный артефакт. Вызывал меня Николай Степанович.
— Петр Аркадьевич, беда! Требуется ваше срочное присутствие в Святославске.
— Что случилось?
— Не для разговора на расстоянии, — почти шепотом ответил Николай Степанович. — Очень важно и очень срочно.
Похоже, на расстоянии не было и возможности его убедить, что разговор никто не сможет подслушать, хотя я попытался.






